Иванова ночь

В электричке добрые слова о друге он не придумывал – они сами собой сложились в стихотворный экспромт:

Ты стержнем был, надеждой и опорой,

Не помню, чтоб кого-то оскорбил,

Умело укрощал раздоры, ссоры…

Не унижал людей, друзей любил.

Гостеприимством отличался – хлебом, солью,

Твой дом всегда открытым был для всех;

Мы в баньке парилися вволю,

Ужель минут не будет больше тех.

Глаза не вспыхнут радостью при встрече,

И не обнимешь крепкою рукой,

Не сходим на рыбалку в тихий вечер,

И не пройдем горою над рекой.

Да разве может быть все это правдой?

Таким парням бы жить еще и жить!..

Но вот печаль вокруг, ты за оградой,

И эту боль нам надо пережить.

Ты светлым был, как та березка в поле,

Как хочется опять тебя обнять;

Я знаю, что на все Господня воля,

Зачем он взял тебя, мне не понять.

Ты будешь жить в рассветах наших синих,

Когда в природе тишь и благодать,

Таких как ты – порядочных и сильных,

Всегда России будет не хватать.

Иван вгляделся в цифры на плите: «Господи, как же это время быстротечно. Течет наша жизнь, словно песок сквозь пальцы. И никто, кроме Бога, не знает, когда она прервется и перейдет в вечность. И твоя жизнь прервалась неожиданно. А банька как стояла, так и стоит. Вот такие, Коленька, дела. Без тебя, без Сани Шахновского деревенька совсем приуныла. Царствие тебе небесное, брат. Господи, упокой душу Николая…»

Обогнув несколько холмиков, Иван подошел к могилкам родителей.

Недавно покрашенная ограда поблескивала черным лаком. Он открыл неприятно скрипнувшую калитку. «Надо будет смазать». Невдалеке заухал потревоженный филин. Иван не обратил на него внимания, но невольный холодок по телу пробежал.

– Здравствуй, маменька, здравствуй, папенька; здравствуйте, мои лучшие родители. Как вас, родные, не хватает. Когда вы были живы, я даже не понимал, какая мощная опора была за спиной; не стало вас, и она рухнула.

Образовалась какая-то пустота, и в ней сквознячок гуляет. А до этого было тепло, уютно. Оказывается, какие мощные взаимосвязи между родителями и детьми. И восполнить их утрату невозможно ничем. Если бы не Божья милость, благодать и поддержка, совсем было бы неуютно и тоскливо в этом мире. Самое интересное – никакие ухищрения в виде сверхкомфорта и сверхразвлечений от этой тоски не спасают. Они только на время ее приглушают.