Иванова ночь

Не знаю, прав я или нет, но мне кажется, вечная неудовлетворенность человека происходит от противоречий приземленного ума и стремления души к Богу. Ум твердит: какая душа, какой Бог; живем один раз; бери от жизни все. А душа противится, пытается достучаться до ума, заставить его понять и осознать бестолковость, бессмысленность такой жизни. И эту неудовлетворенность, маменька, тятенька, люди пытаются заесть, запить, закурить, занаркоманить, заиграть, зашопинговать… О, мои родные, этого слова вы слыхом не слыхивали.

Раньше как у нас бывало: придешь в свой деревенский магазинчик, купишь самое необходимое, покалякаешь о том, о сем и скорей домой. Теперь это называется «шоппинг» в торгово-развлекательных центрах, где люди могут провести целый день, оставить кучу денег и купить много ненужных вещей. Если бы вы знали, какой поток словесной иностранщины обрушился на русский язык – волосы дыбом встают. И дела теперь, тятенька, не в конторах идут; и конторы уже ничего не пишут – всю деловую жизнь в офф-ф-и-с-с-ы перевели.

Больше всего меня удручает то, что в русской языковой среде попугайничать для многих стало модным и чуть ли не достоинством. И никто этому толком не противостоит, кроме православной церкви. Провозглашают, национальные ценности, а их, как вода берега, постоянно размывают. Потихоньку нас опять подталкивают к «старым граблям»: сколько можно на них наступать; сколько можно ходить по кругу и уподобляться панургову стаду.

Отец смотрел иронично, даже чуть насмешливо; у матери взгляд был добрый, простой и открытый. «Да, тятенька, погуторили бы мы сейчас вволю с тобой. Любил ты поговорить «за жизнь», поразмыслить, порассуждать, пофилософствовать. Похоже, я в тебя удался. Да и маменька у нас мудрая была. Только в ту пору прекрасную мне все некогда было: куда-то постоянно рвался, суетился, не мог отделить главное от второстепенного… Теперь ничего не попишешь. Многое можно изменить в нашей жизни, кроме смерти.

Она помогла избавиться от душевного разлада. Без внутреннего покоя и согласия жизнь просто не может быть полноценной и счастливой. Никакие ухищрения, никакой самообман не помогают. Прав был Грибоедов, ох, как прав Александр Сергеевич: все горе от ума.