In the Mood, или незабытая мелодия

Даже сопроводительную музыку, некое «гробовое виденье», предшествующее явлению искусителя, поручили сочинить этому несносному Темникову, словно он не бездарность, оставленная во всей своей беспомощности на потеху публике, а пианист-виртуоз, безукоризненно чисто пробегавший сложный пассаж, не прихватывая пальцем лишний звучок.

Темников испытывал необычайный прилив сил. Он стремился умножить свою личность, вырваться за рамки своей жизненной однозначности, слиться с персонажем, иметь несколько судеб.

– Я Гамлет, Отелло, Мефистофель! – признавался он Артуру, всё больше воодушевляясь.

Артур с тревогой смотрел на друга, видя, как тот порабощён исполняемой им ролью.

После репетиций коллеги обхлопывали Темникова с головы до ног и просили снять обувь.

– Готов поспорить, что у тебя вместо ступни раздвоенное копыто, а к спине прирос хвост, – подшучивал Штепа.

Темников импровизировал, сочинял на ходу, причём заменял текст так удачно, что приводил всех в полный восторг. Васютин не разделял общего настроения.

Его не проведёшь, он и не такое повидал.

– Да уж, чертяка, – бормотал он сквозь зубы. – Настоящий, с рогами. Такими большими, что впору за притолоку цепляться.

Васютин обещал, что скоро они сведут счёты: он рога ему пообламывает, это уж как пить дать.

Темников его не замечал. Он был так восхищён собой, что не мог пройти мимо любой полированной поверхности, чтобы не взглянуть на своё отражение. Он всё больше срастался со своим страшным двойником, вытянулся ростом, стал худым, с длинными руками и тонкими пальцами.

В его отрешённом взгляде сквозило высокомерие – этакий отверженный, поносящий райские наслаждения. Вместе с популярностью росли и гонорары Темникова – это обстоятельство особенно выводило Васютина из себя, хотя на людях он держался хладнокровно.

– Подумаешь! Мёртвый Элвис Пресли зарабатывает больше живого Тимберлейка, а «Болеро» Равеля приносит ежегодно больше двух миллионов долларов.

Он теперь не стеснялся, выставлял свою жизнь напоказ. Татьяна лепилась к нему, как плющ к стене.

Васютин глядел на коллег с победительной наглостью, устало закатывал глаза, когда принимал ласки от этой влюблённой дуры, изредка дозволяя себя лобызать. Он напирал на Лохвицкого, просил отыскать для неё хоть ничтожную рольку, чтобы праздновать окончательную победу, втоптав Темникова в грязь.

– Может, какую-нибудь арию исполнит. У неё сказочный голосок.

Лохвицкий отрицательно помотал головой, холодно выслушав его увещевания.