Удачное распределение

Много всякого народа было.

– А кто?

– Не помню. Начали мы с Петькой Шнайдером. Отпуск его обмывали. А потом. Мелькали лица, не могу вспомнить. Кажется, Белов был Василий Григорьевич, Золотов, да много кого. Потом отключился… Очнулся на складе в ящике… И зачем Ефимовне мои рисунки? Ничего не понимаю.

– Если бы взяла Ефимовна, она бы мне их не выдала.

– А кто? Зина?

– Зачем бы Зина прятала свои портреты в столе у нормировщицы? Знаешь, Саша, ты возьми их домой. Ты где живёшь?

– В Райцентре у родителей.

Мать про Зину знает и ненавидит её. Найдёт папку, непременно сожжёт. Гм… Загадка. Слушай, пусть она у тебя в столе полежит, а я что-нибудь придумаю.

– Иди, прими у Вакулы работу, а я ополкаю мастерскую, да за этот чёртов агрегат активного вентилирования примусь. На фиг он кому нужен, только материала перевод. Так и зима начнётся, а у меня отопления нет. А я всё удивлялся, почему мы начинаем бегать только, когда жаренный петух клюнет. А он нас перманентно в задницу клюёт.

Я вышел из прихалапки и направился в мастерскую.

Недалеко от входа стоял бортовой «уазик», в кузов которого незнакомый мне пожилой мужик в чёрной куртке и грязной фуражке запихивал деревянный ящик.

– Здравствуйте, – сказал я, – что это вы грузите?

– Да кое-каким инструментиком у вас разжился.

– Забавно. Очень забавно! Так просто приехали, никого не спросив, взяли инструмент и уехали?

– А вы, милый человек, наверное, новый заведующий?

– Я-то новый заведующий, а вы кто?

– А я старый заведующий.

Вернее, старейший заведующий. А если совсем точно, первый заведующий этой мастерской. Я её, с вашего позволения, даже строил с самого фундамента. Будем знакомы: меня зовут Александр Эдгардович Крамер. Я завмастерской в соседнем Алабинском совхозе.

Признаюсь, нехорошая мысль мысью, пробежала через голову: «Да сколько же здесь этих немцев!» Стараясь внешне не выдать эту мысль, я представился и спокойно, хотя и несколько холодно, спросил:

– И что же вы у нас взяли?

– Ничего особенного, несколько резцов, метчиков, ключиков, свёрлышек.

Мы, не то что ваше ОПХ, совсем бедненькие.

– А мы не столь богатенькие, чтобы всем бедненьким милостыню подавать.

– Это не милостыня, это перераспределение. Из одного государственного кармана, в котором полненько, в другой, в котором пустенько. Я ведь не себе беру. И токарь мой не в свой карманчик, а на совхозную ферму будет сгоны точить, чтобы там вода по трубам бежала. Сильно срочная работа.