Газетные вырезки / Press Cuttings

Черт побери этого викария! Последние две недели все только и говорят об этом жалком смутьяне. Для начала, никакой он не викарий: пока он служит в армии, он рядовой, и все тут. У меня времени нет обсуждать такую чушь. У меня куча дел. Хорошего утра! (Садится за свой стол и принимается за разбор писем).

БАЛСКВИТ (у двери). Мне жаль, что ты взял подобный тон, Митченер. Но, раз уж это произошло, позволь мне также высказаться откровенно. Так вот, я полагаю, что лейтенант Чаббс-Дженкинсон проявил явное неуважение к правительству, отдав свой неразумный приказ и опорочив обязательную военную службу.

Когда лидер Лейбористской партии обратился ко мне и Палате представителей в прошлом году, он призвал защитить гражданские свободы. Заминка, по его мнению, была в том, что, введя всеобщую воинскую повинность, мы напрасно не ввели в закон пункт, закрепляющий права и свободы солдат…

МИТЧЕНЕР. Вот ведь гнусь какая, а.

БАЛСКВИТ. …Я тогда сказал, что ни один британский офицер никогда в жизни не злоупотребит своими полномочиями, и поэтому мы можем оставить все как есть.

МИТЧЕНЕР. Совершенно верно.

БАЛСКВИТ. Это поможет укрепить Парламент и все страну —

МИТЧЕНЕР. Само собой.

БАЛСКВИТ. И создаст отчетливое ощущение, что Лейбористская партия состоит из безмозглых клоунов.

МИТЧЕНЕР. Именно так все и есть.

БАЛСКВИТ. И вот тут появляется это тупорылый неотесанный щенок Чаббс-Дженкинсон, единственный сын фабриканта, известного как «король содовой», и приказывает викарию лизать ему сапоги.

И когда викарий бьет ему морду, вы сначала приговариваете его к расстрелу, а затем устраиваете аттракцион неслыханного милосердия, заменив смертную казнь поркой. Но что оставалось бедняге?

МИТЧЕНЕР (бросает ручку и письма и вскакивает, чтобы оказаться лицом к лицу с БАЛКСВИТОМ). А я тебе объясню. Все очень просто. Ему следовало подчиниться приказу, а затем изложить свою жалобу на офицера в надлежащей форме. Не сомневаюсь, его обращение было бы рассмотрено со всем возможным вниманием.

БАЛСКВИТ. И что тогда?

МИТЧЕНЕР. А тогда Чаббс-Дженкинсон получил бы выговор. Ну, он его так и так получил. Но заметь, тот парень действительно бросил вызов субординации. Это невозможно отрицать. Ведь первое, что он сделал после порки – это подошел к Чаббсу-Дженкинсону и сломал ему челюсть. Поэтому одной порки тут было мало. Теперь-то он получит два года каторги, и очень хорошо.

БАЛСКВИТ. Ставлю гинею, что он не получит и недели.