Поездная симфония

 – Может, мы зря всё это…

– М? – он не мог справиться с ремнём на джинсах.

– Ну… – Она задумалась. – К Лизке. Может, ей самой надо. Как мы.

– Ну, я тебя не бил, попрошу. Да и вещей у неё не меньше, чем у тебя было. А мы в три подхода гоняли. – Быстро стянув джинсы и надев бриджи, он нырнул под одеяло. – Всё, я спать. Спокойной ночи.

– Угу, и тебе. Я почитаю пока.

Последнее, что увидел парень перед тем, как закрыть глаза – Оксана достаёт из сумки «Униженных и оскорблённых» Достоевского и прокладку.

Поезд медленно полз по бескрайним просторам, мерно покачиваясь из стороны в сторону, поэтому Витя, уставший после двенадцати часов сварки, моментально заснул.

Впереди тяжёлый день.

Пробуждение первое. Лунная соната

Дурной был сон. Моментально выдернул в реальность. Что там было?.. уже не вспомнить, зараза.

Ночь лунила, купе еле-еле освещалось её холодным светом. Машинально поднявшись, Витя посмотрел на спящую Оксану. Как всегда, попой наружу, мартышка. Вроде не протекла.

Он уже не должен этого делать, следить, проверять. Не спала бы – не дала бы даже подумать об этом. Но чисто по-человечески… Парень привстал и поправил одеяло, полностью закрыв девушку.

Окно было подёрнуто маревом тьмы, но отблески луны выхватывали из неё редкие лесополосы, ряд за рядом выстроенные по периметру возделываемых полей. Витя прислушался – да, всё та же мелодия. Зевнул.

Он любил варить под классику. Ничего мощного, гремящего: «Серенада» Моцарта, «Утро» Грига, «Щелкунчик» Чайковского, особенно «Адажио», «Вальс» из «Метели» Свиридова, «Лунный свет» Дебюсси, «Прелюдия и фуга No.

Михалыч научил. Пока на стажировке у него был, всё время слушали «Времена года». Сначала было странно, в техникуме если кто и варил под музыку, то это был рок или металл какой-нибудь. А тут – классика.

Но под конец стажировки, когда Михалыч стал звать Витю уже не «зелёный», а «напарник», парень сам понял, почему классика, и собрал свой личный плейлист.

Варить – оно же дело почти такое же тонкое, как и музыку писать, ну, может, чуть грубее. Чуть рука дрогнет – и весь шов к чертям, переделывать надо, как в музыке – одна фальшивая нота разрушает всё полотно. Да и просто успокоение. Всегда на нервах, когда работать приходится в температуре под сотню.