Под знаком OST. Книга 4

– Кстати, как француза звали?

– Стефан Мишо. Он с ней у бауэра работал. Ладно. Короче, утро вечера мудренее! Я буду подаваться опять на УДО, а тебе наверно и правда лучше Иваныча попросить по поводу документов. Марафет достать?

– Попробуй… Эх, Митя. Не рискуй. Я лучше дождусь, когда меня тут французское посольство найдет. (вздохнул) По секрету скажу, писал прошение на французском на волю, передал конвоиру, когда прочитал вот эту газету. – Он вынул из нагрудного кармана газету «Известия». – Здесь вот о смерти Сталина на первой полосе и вот (показывает отмеченный карандашом кусочек статьи) – читай.

Митя выхватил газету из рук, быстро прочел то, что было отмечено карандашом.

– Не знаю. Хотя (рассматривает газету «Известия») я хотел бы прочесть все о смерти великого вождя. Он моей девушке и ее родным всю жизнь испортил!

Митя встал и пошел к забору из колючей проволоки, потом побежал.

Конвоир на вышке внезапно выстрелил в воздух.

– Стой! Стой… Стрелять буду!

Но Митя лишь прибавлял шагу, а потом побежал, размахивая газетой.

Конвоир опустил ружье, взял Андреева на мушку и неожиданно выстрелил прямо в Митю. Тот упал.

Иваныч присвистнул, махнул на француза рукой.

– Эх, потеряли мы Андреева твоего… Не будет марафету, не будет и документов тебе, француз!

Поль остался на лавочке, всматриваясь в заходящее багровое солнце, затем он закрыл глаза, открыл и достал свои неотправленные письма к мадам Анджи в Марсель из своего ватника, решил перечитать.

ГОЛОС ПОЛЯ: «Дорогая мама! Ухожу на фронт, предложили поступить в летную школу „Нормандии-Неман“. Не могу оставаться дома. Хочу сражаться с фашистами. Передавай брату Зигфриду привет, когда вернется! 1942. Твой Поль»

«Дорогая мама, попал в аварию, нас конвоируют в Рыблаг, вместе с другими военнопленными. В основном из войск Вермахта. Доеду, напишу. 1945. Твой Поль»

Поль закрыл глаза. Солнце спустилось за барак, он вздохнул.

Конвоир залез опять на вышку, вскинул автомат на плечо и застыл, пока двое конвойных переносили труп Мити.

Завыла сирена, лучи прожекторов разрезали ночную темень, когда на вышке медленно на тросах стал подниматься огромный портрет Сталина в черной рамке, украшенный еловыми ветками.

Поль встал, вытащил письма к матери из ватника, еще раз всмотрелся в портрет бывшего диктатора, который был подхвачен ветром и тихо трепетал, подхваченный очередным шквалистым бураном, переходящим в колкий снег.