Под знаком OST. Книга 4

Тебе лопату выдать? (показывает на яму Мите) Ты чего расселся?

– Моя сломалась.

Митя сплевывает. Он сильно изменился. Прошло восемь лет со дня его ареста на Рыбинской ГЭС. Зэки рыли котлованы, работали на лесоповале, в том числе на местном спичечном заводе. Годы, проведенные в зоне, дали себя знать. Митя возмужал, легкая небритость ему очень даже шла, два года оставалось до освобождения, однако Митя Андреев каждый год подавал на условно-досрочное и очень надеялся, что он освободится раньше срока.

Отказывали ему ежегодно, в итоге он наконец-то написал Мусе Растопчиной в харовскую деревню, что в Москву наверное так и не вернется. Митя Андреев поднялся, конвоир откинул брезент с кузова машины из Рыблага и выдал новую лопату. Когда Андреев надел брезентовые варежки, он махнул на него рукой.

– Да читал я! Читал твое прошение!

– Гражданин начальник! Помогите! Хотел узнать у вас как раз, я подал на условно-досрочное освобождение и в этом году.

– (закуривает) Вообще, парень, скажу тебе следующее, подождать тебе надо. Просто подождать. (тихо) Сталин умер. (делает запрещающий жест рукой) Вчера короче из Москвы радиограмма пришла, амнистия будет летом, вот и выйдешь на волю.

Митя подошел ближе к конвоиру.

– Врешь! Врешь, гражданин начальник! Амнистия была для нас в августе 45-го. Мой друг Лакшин, с которым я из фашистского плена шел, хотел выйти, однако не выпустили его! Умер вот в лагерной больнице два года назад!

Конвоир махнул на него рукой.

– Не друг он тебе! Сдал тебя Лакшин твой, дезертир он и окруженец. Он повесился, еще и предсмертную записку оставил! Короче: официально об амнистии этого года объявят летом! Будешь трепать языком – срок продлим!

Митя замолчал, побледнел. Известие о самоубийстве Лакшина его задело. Андреев кивнул, взялся за новую лопату и опять приступил к работе, почему-то образ Лакшина, которого он случайно встретил в колонне немецких военнопленных, преследовал его, он закрыл глаза, решил представить Мусю Растопчину, воспоминания нахлынули на него волной.

Памятник пловчихи, приготовившейся к стартовому заплыву, сверкал черными гладкими мраморными плечами прямо у чаши с фонтаном в Парке культуры и отдыха. Муся взобралась на балюстраду, Митя дал ей руку, чтобы она не поскользнулась на гладкой поверхности и начала петь серенаду Шуберта.