Учительница русского

– Я поражён вашей работоспособностью, господин Гросскопф, и как вы везде и во всем успеваете?

К сожалению, планам консула насчёт водопровода тогда не суждено было осуществиться. Сначала сослались на проблемы банковских переводов и конвертации, а потом как-то незаметно и быстренько привлекли к этому делу бригаду советских инженеров. О планах консула каким-то непонятным образом очень быстро становилось известно русским.

Конечно, в консульстве подозревали шпионаж, поэтому самые важные дела обсуждались либо на даче, либо в парках на лавочках, но и это, казалось, не дало нужного эффекта.

Гросскопф присматривался к своим сотрудникам, он умел выбирать людей и делал всё, чтобы сохранить свои намерения в секрете.

Кремер невольно улыбнулся, вспоминая, как в 33 году они обнаружили, что к крыше посольства вдруг протянулся провод. Это было неожиданностью и повергло консула в праведный гнев. Провод убегал прямехонько на соседнюю Коммунистическую улицу и исчезал в пятиэтажном здании, занимаемом ОГПУ.

Гросскопф незамедлительно написал властям с требованием убрать линию, а заодно и отремонтировать поврежденную крышу. За неприкосновенность вверенного ему консульства он готов был драться, как лев.

Остались ли теперь ещё такие руководители? Кремер признавал, что восхищается Гросскопфом, наблюдал за ним и старался у него учиться. Гросскопф блестяще выходил из многих скандальных и компрометирующих ситуаций, – возможно, именно потому, что, хотя его и считали шпионом, он как раз работал на чистую руку.

Его выдержка поражала. Она была не хладнокровием, а способностью трезво мыслить и действовать в критической ситуации, когда консул становился похожим на жужжащий мотор, в котором бурлило топливо. Он был бесстрашен – должно быть, именно это качество позволило ему продержаться на своём посту так долго. Он одинаково свободно общался и с сотрудниками Запсибкрайисполкома, и с ОГПУ, и с представителями МИДа, и с германским послом в Москве. Он соблюдал субординацию, был в высшей степени этичен, но при этом никогда не трусил и не зажимался в угол.

Спокойно встретил нападки Макса Гёльца, считая его недалёким человеком, проходимцем, дурачащим доверчивых рабочих байками о построении социализма в Германии и обирающим население якобы для этих нужд – победы мировой революции. Рабочие слушали сладкоголосого вруна, а потом клали свою монету в копилку, свято веря, что совершают важный вклад в борьбу германских ткачих с проклятым капитализмом.