Товарищ хирург

Товарищ хирург

Анна Пушкарева

Молодым свойственно начинать карьеру с высоких устремлений, жаждая послужить человечеству, – пусть для этого даже придётся побыть бессребреником. Но что, если выбранный путь, казавшийся таким прекрасным вначале, приведёт к преступлению, и ты не заметишь, как превращаешься в убийцу. Так молодой хирург, помимо своей воли, оказывается втянут в страшную операцию, ставшую отправной точкой великого падения великого профессионала. Отныне речь пойдёт уже не о сохранении карьеры, а о спасении души…

Товарищ хирург

Анна Пушкарева

Редактор О.

Карташова

© Анна Пушкарева, 2023

ISBN 978-5-0056-1146-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Никто не знал, как этот старик появился в их дворе. Загадочным было его появление. Он принёс с собой, – в прорезях своих карманов и складках своих морщин, в потаённых теневых уголках несуразной фигуры, закутанной в затрапезную, гнилую и грязную без живого места шинель, – какую-то муть и хмарь, которая расползалась от него в разные стороны и заражала души смотревших на него людей.

Он втащился в их двор-колодец, тяжко опустился под усыпанную плодами ранетку, – и тут же от него ореолом стало расползаться чёрное пятно, яблочки вмиг налились кроваво-красной зрелостью и стали падать на его голову, словно крупные капли адского дождя.

С его появлением вс? во дворе замерло, словно трупным холодом скованное. Люди смотрели на него странно, в какой-то инстинктивной тревоге, малые дети бросили сосать и открыли ему навстречу свои беззубые ротики в гримасе необъяснимого ужаса.

Окна захлопнулись, кошки разбежались, собаки шарахнулись в подворотню, поджав облезлые хвосты. Замер стрекот домино, затухли папироски.

Ноги старика были обмотаны толстым слоем каких-то тряпок. Полина видела столь монументальные ноги только раз в жизни, – в зоопарке, у слона. Казалось, что старик не ходит, а передвигается, как циркуль, – на двух огромных, толстых столбах.

Вонючая кожа была сплошь покрыта какими-то струпьями. Болячки мокли, источая зловоние, потом ссыхались и осыпались с его лица отвратительным струпом. Голову венчала какая-то несуразная вязаная шапочка.

Он вздрагивал от малейшего шороха – и начинал беспорядочно озираться своими сумасшедшими глазами, в которых не разобрать было, где – зрачок, где – белок. Вс? сплошь какая-то серая, гнойно-гнилостная муть плавала в его глазницах.