Учительница русского

И своего сына я лечу всегда сама…

– Это прекрасно! – воскликнула, обнадежившись, госпожа Мейер-Гейденгаген. – Вы ведь и в аптеку, если что, сможете сходить! Дело в том, что нас не обслуживают…

Она осеклась, встретившись с неодобрительным взглядом Кремера.

– С некоторых пор… Ну а что, Вильгельм, вы на меня так смотрите?! Я не желаю окончить здесь свои дни, а эта сибирская зима, которая не сегодня-завтра наступит, вполне способна доконать нормального человека!

В тот день Варвара вышла из здания консульства с гнетущим чувством.

Перспектива встречи с маленьким Вильгельмом, которому она в тот вечер давала урок, тоже не радовала. Варя пыталась найти причину своего беспокойства, и, не находя её, лишь недоуменно озиралась вокруг. В какой-то момент подняла взгляд к небесам, где, судя по всему, собиралась с силами гроза, и встретилась с режущим глаза, реющем красным пятном, на котором острыми, как пики, заломами чернела свастика.

Глава 10

В конце сентября выходной день у Ивана Петровича и Варвары совпал с выходным в школе у Юрки.

Иван Петрович испросил у какого-то рыбака лодку, снарядил её, и они отправились на середину Оби, к острову, за свои очертания прозванному Кораблик.

Инициатором речного приключения стала Варвара, видя, как маленький Вильгельм мается круглыми сутками взаперти. Непонятно отчего, но Ульрих неожиданно запретил сыну сношаться с местной детворой.

– Они стали обижать его, – бегло объяснил Герхарт Варваре.

– Почему? – удивилась она, но так и не дождалась ответа на свой вопрос.

Через какое-то время, однако, Герхарт сказал странную фразу, которая, возможно, и служила ответом на её вопрос.

– Вы очень наивны, товарищ Максимова… Хотя, возможно, это и не так плохо.

Таким образом, Вильгельм оказался лишён своего, пожалуй, единственного развлечения и стал ещё сильнее тяготеть к Варваре. Она была для него как бы окном в мир людей, страшащий и притягательный одновременно. С одной стороны, его, видимо, какими-то россказнями пугал отец, но потом приходила Варвара, строгая, но простая и открытая, которая без опаски рассказывала о мире и показывала его во всей многогранности, – с ней становилось спокойнее и снова хотелось доверять.

Однажды, когда они гуляли в парке и присели отдохнуть на скамейку, Вильгельм в каком-то напряжении, с немигающими глазами, вдруг положил свою белоснежную голову Варваре на колени. Первое мгновение она не знала, что делать.