Игра в любовь

Он выглядел потрясающе – Орфей во плоти!.. А новая, большая и красивая сцена, только усиливала впечатление. Она, эта сцена, так подходила ему. Красивейший голос, необычная, красивая песня на эстонском языке… Я же, спускаясь к сцене со своего 34-го ряда, не успела, за время короткого перерыва между песнями, подарить цветы. И вот, стою под сценой, в самом центре зала, в фокусе всех прожекторов, в своём ярко-красном шёлковом сарафане, а Яак поёт. Когда песня закончилась, он подошёл к краю сцены, я протянула ему букет.

Яак взял цветы, улыбнулся и сказал на эстонском: «Aitah!» («Спасибо!») Видно, не узнал меня, наверное, света не видел, стоя на этой новой сцене, бедняжка, а не только поклонницу. Хотя, это был уже второй концерт и второй мой букет. А таллинцы не баловали цветами своих кумиров – кроме меня, никто, за два концерта, не преподнёс такому великолепному певцу ни одного букета, даже «дежурного». Аплодисменты? Пожалуйста – сколько угодно! Цветы – нет. Жадные… Ну вот, так это был мой второй букет, а первый, такой же большой и красивый, я подарила Яаку, поднявшись на сцену. Я тогда, идя к нему, чуть не запуталась в проводах, которые переплетались по всей сцене, да ещё обходя оркестр, расположившийся прямо на моём пути. Поэтому второй букет я решила отдать с позиции «снизу». И простояла целую песню под сценой…

… Дорогой мой Яак! Сидя сейчас на облаке и посмеиваясь над нашими земными проблемами, загляни в «Хроники Акаши» (Говорят, вернее, Яак говорил, что на том свете, каждый может заглянуть в любой день и час и увидеть, что происходило тогда.

И назвал это «Хроники Акаши»). Просмотри «Лето-80» и ты увидишь снова те розы и гвоздики, которые ждали тебя каждую ночь в ручке твоей двери. И которые ты находил по утрам. Это я, пугаясь собственной тени, в слишком светлые июльские ночи, приносила их тебе. Горе моё! Радость моя! Песня моя! Яак! Посмотри «Хроники Акаши» и ты увидишь девушку красивую, стройную, светловолосую и, кажется, смелую – ведь ухаживала же за звездой эстрады… Но, на самом деле, робкую и пугливую, как лань. Она спешит к твоему дому, неся пять, три или одну, но шикарную розу, проскальзывает в подъезд, взлетает на второй этаж… И вот уже в ручке светло-зелёной двери сияют алые розы. Или красные гвоздики. Они были каждую ночь разные, мои цветы. Интересно, милый, что ты думал, забирая их? Надеюсь, не досадовал… А наоборот! Ты ведь был сентиментальным. Ты был романтиком.