Под луной в одиночестве пью. Китайская поэзия

В Цзиньлине на постоялом дворе оставляю на память провожающим

Закружится ивовый пух на ветру,

ароматом наполнит трактир…

Красавицы Уские цедят вино

и гостей зазывают на пир.

Гуляки Цзиньлина заходят проститься

со мной, ну и выпить вина,

И ехать пора, но никто не уходит,

и каждый пьет чашу до дна.

Скажите, друзья: вот река, что течет

на восток, но сравнятся ли с ней

Те чувства, что мы ощущаем, прощаясь,

ужели они не сильней?

Осенью в Янчжоу поднимаюсь на пагоду Силин

Взойду, и в лазурную высь воспарю от земли,

И взором окину четыре предела вдали.

Эфир изначальный – в вершине – основа основ,

Клубится извечный внизу океан облаков.

Небесный простор от ста тысяч вещей отделен,

Три Мира скрепляют ряды киноварных колонн.

На водах качается пагода в блеске златом,

И солнце восходит по балкам лучистым огнем.

И птицы слетают, касаясь жемчужных завес,

Заря по карнизам плывет, проливаясь с небес.

Мой взор провожает друзей по извивам дорог,

А сердце уносит под парусом легкий челнок.

Уже побелели катальпа с утуном от рос,

Желтеть мандарины с помело торопит мороз.

И кажется, что Седовласому[12 - Седовласый, будд. – о Будде, имевшем пучок седых волос между бровями – один из тридцати двух сакральных знаков на теле Будды.] стоит взглянуть,

Он вмиг озарит тьму миров и потерянный путь.

Янь Вэньгуй «Дома возле гор и рек» Гугун, Тайбэй

Осенним вечером, скиталец, вспоминаю

От моря осеннего холодом веет кругом,

И ветер навеял мне думы о крае родном.

Бескрайние горы теперь предо мною лежат,

Бегущие воды – когда возвратятся назад?

И вдаль я смотрю, там сгущаются тучи, темны,

И рвется душа от сияния ясной луны.

Душистые травы теперь все слабей и тусклей,

А белые росы торопят одеться теплей.

Приснится: спускаясь с небес, серебрится река,

Проснусь: звезды тают и прячутся за облака.

Родные края вспоминаю, исполнен тоски,

Не знаю, кто нынче смахнет мне слезу со щеки?

В Янчжоу осенью 726 года на постоялом дворе Ли Бо, тоскуя по оставленной родине, написал свое знаменитое четверостишие «Думы тихой ночью», и вместе с ним – это стихотворение.

В Гуанлине дарю на прощание

С нефритовой флягой,

налитой прекрасным вином,

Тебя провожаю,

прошли уже сколько вдвоем.

У ивы плакучей

привяжем своих лошадей,

Пред дальней дорогой

ты чарки полнее налей.