Больница

Я лежала, полуприкрытая простыней; пошевелила рукой, чтобы она не затекала, и подтянула простынь до подбородка.

Сразу же над головой что-то запищало, запикало, зазвенело.

Пришла медсестра, отодвинула простынь, поправила на мне отлетевшую присоску. Я поняла, что за проводками и присосками надо следить, чтобы они зря не орали.

Посмотрела на соседку: та лежала смирно, большие белые груди, обложенные присосками, спокойно свисали вниз.

Я тоже легла на бок и задремала, пустилась в плавание по аквариуму.

Сколько прошло времени? Три, четыре, пять часов?

Всё еще была ночь, длинная осенняя ночь, но я почувствовала заметное облегчение.

Кулак, который сдавливал сердце, разжался, дышать стало легко. Воздушный как пушинка, чуткий сон человека, выставленного на обозрение в аквариуме, накрыл меня.

В окнах потухли фонари, наступал жухлый октябрьский рассвет.

Мне принесли лекарства: таблетки и воду, чтобы их запить.

Совершенно непонятно было, как можно лежа проглотить таблетки и запить водой из полного стакана.

Это эквилибристическое упражнение заняло у меня не меньше получаса, но часть воды утекла за шиворот, намочив рубашку и подушку, а таблетки застряли в пищеводе.

После воды приспичило по малой нужде.

Еще ночью, когда сестра уходила, то принесла мне судно, и поставила она его не справа, как я просила, а слева, на стул. По ее представлениям, с левой стороны мне будет легче его взять.

В левой руке у меня был катетер, и я долго примерялась, пытаясь сначала мысленно представить весь процесс в деталях: вот я переворачиваюсь на бок, беру правой рукой судно, стоящее слева от кровати, перетаскиваю на кровать, потом надо приподняться, сунуть судно себе под зад.

Пока я всё обдумывала, соседка моя запричитала:

– Ой, что я наделала, меня ругать будут, я пролила судно на пол.

– Еще чего, – сказала я. – Никто и слова не скажет.

Я посмотрела наверх. Разноцветные проводочки собирались в кучку на кронштейне, и только потом шли к приборам. Я потянула провода, кронштейн задвигался.

Выход был найден.

Я передвинула кронштейн так, чтобы провода провисали слева и давали мне небольшую свободу двигаться, потом просто встала, не сгибая руки, и уселась на судно, стоящее на стуле.

Хорошо, удобно, и ничего не прольешь.

Совершенно не помню никакой еды в реанимации.