Больница

Больница

Зоя Криминская

Документальная повесть о трехнедельном пребывании в больнице им. Боткина в палате на 8 человек, о работе врачей. Рассказы больных о том, что и как привело их на больничную койку.

Больница

Зоя Криминская

© Зоя Криминская, 2023

ISBN 978-5-0060-5723-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Больница

1

Когда скорая решила везти меня в больницу, дочка Катя собрала необходимые вещи: пижаму, тапочки, зубную щетку, халат.

Упаковала большую сумку и в двенадцать часов ночи меня повезли.

В скорой я не легла на носилки, а сидела. Пока сидишь, значит, живой.

Со мной в салоне была Катя, а сопровождающие женщины укрылись на переднем сидении с шофером. Зять мотался где-то сзади на машине, чтобы позднее, когда передадут меня врачам, доставить жену домой.

Сопровождающие заглядывали к нам, отодвигали окошко, спрашивали, как я. Беспокоились, и это всеяло в меня тревогу.

Я была никак.

Ехали бесконечно долго, петляли по пустынным улицам, освещенным разноцветными вывесками реклам и огнями светофоров, мелькающими перед моими глазами назойливым хороводом желтых, красных и зеленых пятен.

Наконец въехали в ворота, попетляли между домов и остановились. Одна из сопровождающих вышла из машины и сгинула куда-то.

Оказалось, искать для меня каталку.

– Мне кажется, – неуверенно сказала я, – я и так дойду.

– Нас не поймут, – вторая сопровождающая отрицательно покачала головой.

Умереть в ожидании каталки предоставлялась мне полная возможность, а вот дойти до лифта самой было нельзя.

Мы минут пятнадцать ждали каталку, ее подвезли к дверям скорой, и я легла на это скрежещущее при движении чудовище животом вниз, чтобы меня не укачало, и в таком виде меня подняли на четвертый этаж, в реанимацию.

Немолодой мужчина со странным косящим взглядом внимательно разглядывал мою кардиограмму, только что снятую, третью за истекшие сутки. Смуглый до черноты, покрытый седой суточной щетиной, он смотрел на меня то одним, то другим глазом, и мне казалось, что я уже в преддверии преисподней.

Потом он долго слушал, что и как стучало у меня под ребрами, внимал горькому рассказу о том, что со мной происходило, как всё начиналось.

И по мере того, как я исповедовалась, всё происходящее отодвигалось от меня, оказывалось вне меня, теряло свою личную неповторимость.