Мои 100 избранных опусов

Отголосила гроза.

Желто-багровые краски

кружатся в сумраке вязком,

неба надорваны связки

и голосуют вновь за

то, чтоб сменилась погода.

Хмурая мглистая хлябь

к нам снизойдёт с небосвода.

В панцире громоотвода

выползет новая явь.

Снег, как лачком-с, всё покроет,

и тишина, тишина…

Чёрт или буря завоет

с горя иль просто с запоя…

Грустно мерцает луна.

Ты – дом моего бытия

По правде, эпитет «великий»

навряд ли ласкает мой слух,

отчизны моей светлоликой

смущая помпезностью дух.

У родины вечно на страже

стоим, за отчизну моля…

Но кто же о матери скажет:

ВЕЛИКАЯ МАМА МОЯ?

Хотим её видеть здоровой,

разумной и сильной, как встарь…

Но отзвуки русского слова —

горящий любовью янтарь.

Сбиваю сомнений оковы,

гоню понимание вспять…

ВЕЛИКОМУ РУССКОМУ СЛОВУ

эпитет «великий» подстать.

Скучаю с тобою в разлуке,

мне тяга к другим – не с руки.

Все иноязычные звуки

ведут к созреванью тоски.

Я стал бы отшельник, молчальник —

мирской суеты мне не жаль —

но я берегу изначально

твою вековую печаль.

Стою часовым на границах

твоей непорочной красы

в сполохах вечерней зарницы,

и в утренних каплях росы.

С тобой я отважный воитель —

в ладье неземного литья.

Ты – друг мой и ангел хранитель,

ТЫ – ДОМ МОЕГО БЫТИЯ.

«Замок жемчужный…»

Замок жемчужный

в небе завис одиноко.

Тает окружность

в мареве летнего зноя.

Мир перегружен

вздохами горьких упрёков,

лютою стужей —

нашей с тобою виною.

Символов груда

в мире разбросана зыбком.

Свет изумруда

в отзвуке горных обвалов.

В толще Талмуда

Библия прячет улыбку.

Из ниоткуда

капля живая упала.

Радужной капли

не удержать на ладони.

Силы иссякли

в мареве знойного лета.

Солнечный маклер

плавится, плачет и стонет.

Звёзды размякли

в хлябях астрального света.

«Я спешу по утрам к метро-по-литену…»

Я спешу по утрам к метро-по-литену,

забиваюсь с другими людьми в автобус.

Ускоренье придаст нам крутящийся глобус.

За окном замелькают дорожные сцены,

я хочу осознать алгоритмы замены,

торможу, скрежеща, ибо сам себе тормоз.

Кадры жизни пойдут, как при съёмке рапидом,

и предметы рассыплются вмиг на части.

Вряд ли важно, какой они стали масти,

вычленять не хочу я подвиды и виды…

Только вижу арену кровавой корриды,

где все судьбы в руках анонимной власти.