Хранители. Книга вторая: Луч смерти

Наконец он зашевелился и что-то забормотал. Потом открыл глаза и спросил:

– Я уснул?

И все вздохнули с облегчением. И стали шутить и спорить, что лучше купить на вечер: коньяк или виски? Остановились на виски. Олег вылез из машины, зевнул, потянулся, и я опять поразилась, как легко он пришел в норму. Но заглянула в лицо и увидела, что кожа его совсем истончилась, лицо осунулось, а глаза в ореоле теней стали пугающе огромными.

Мужчины вернулись с припасами из кафе, забрали остатки собойки, заперли машину и поднялись к Олегу.

Я поняла, что они решили избавить его от малейших усилий, и подумала, что всем нам завтра надо поплавать в озере.

Шурик накрыл на стол, Димка все разложил и нарезал, и мы сели ужинать. Олега заставили дважды выпить и хорошенько закусить. Это был не самый здоровый способ прийти в себя, но зато испытанный и надежный. И мы увидели, что Роднин, наконец-то расслабился. Но, как не пытались ребята в своих разговорах обтекать случай на шоссе, спустя полчаса беседа все-таки вырулила к нему.

– Олег, по-моему, это было чудо, – сказал Шурик, тактично пытаясь нащупать почву для продолжения темы.

– Но эдак тебя надолго не хватит, – покачал головой Сорин.

А я добавила:

– Поешь, как следует!

Роднин выслушал всех, усмехнулся, и устало произнес:

– Не терпится узнать, как это мне удалось?

– Прежде всего, зачем тебе вообще понадобилось этим заниматься? – оживился Димка. – Ты же блестящий нейрохирург! На фига еще дополнительная головная боль?

И осторожно поинтересовался:

– Или это из-за работы отца?

Олег пожал плечами:

– В нашем роду было много поколений врачей, причем, в основном психиатров.

Ну, а если копнуть вглубь веков, то среди моих предков встречались не только придворные лекари, но и алхимики, чернокнижники, даже маги. Так что я себя не мыслил без медицины. Отец поддерживал меня, но старался увести подальше от психиатрии, зная, что в наше время это может добром не кончиться.

IV

И Роднин заговорил о детстве.

В мире, где он вырос, рассуждали о тайнах психики и возможностях мозга. И это звучало для него, как сказка. В огромной фамильной библиотеке хранились научные труды и старые фолианты на разных языках о тайных мистических обществах, древних верованиях различных народов, по теории и практике магии. А среди них, на арабском, старинное издание Изумрудной скрижали Гермеса Трисмегиста, которого еще называют египетским богом Тотом.