Дыхание тайги. Рассказы

Взяв, старик насыпал на него две щепотки махорки, затем, послюнявив край, ловко сделал самокрутку.

– Бушь? – подавая махорку Ивану, спросил он.

Иван молча взял и тоже скрутил себе самодельную папиросу. Они закурили, сделав несколько затяжек, рассказчик продолжал:

– Бывало, идем по плацу, а от саранчи земли не видать, столько ее много. Идем по ней, а сапоги аж хлюпают. Эта зараза все на своем пути пожирала, после ее нашествия оставалась очень тоскливая картина. Правда, за свою службу в Маньчжурии видел такое только один раз, – заключил дед.

– А в хорошие годы там красота, особенно весной. Все вокруг цветет и благоухат. Идешь по маршруту, а глаз не нарадуется на ту картину, которую перед собой видишь. Между сопками крупные цветы разных окрасов, тут и красные, и малиновые, и желтые, даже фиолетовые. Цветы энти там называют китайскими розами, – старик двумя пальцами притушил самокрутку и продолжил:

– В Маньчжурии все хорошо растет, субтропики – одно слово. Конопля там с тебя ростом, Ванька, будет… Я тогда и не знал, что это анаша – курительный наркотик.

Так узбек, что у нас хлеборезом был, в курс дела меня ввел. Научил, как косячок-то делать.

– Так ты там анашу курил, дед? – спросил Иван.

– Пробовал.

– Ну и как, сильно забирает?

– Вначале, скажу вам честно, я ничего не понял, – почему-то шепотом произнес он.

– Уже возвращаясь с маршрута, мы с товарищем пыхнули косяк один на двоих, по-простому говоря, одну папироску. Путь наш пролегал мимо домиков, в них жили офицерские семьи.

В одном из них были открыты окна, из них доносилась очень приятная музыка, – дед Егор хмыкнул и заулыбался.

– Так вот, слышу я эту музыку, и на душе так приятно, глянул на одно из окон, из которого доносилась музыка, и обмер, – рассказчик сделал паузу, видя, как мы его внимательно слушаем, и, почесав затылок, продолжил:

– Из окна, вижу, вылетают ноты, да цветные, все разного цвета. Музыкальной грамоте я не обучен, а ноты этой мелодии вижу.

– Ха-ха-ха… – не выдержал дядька и громко рассмеялся.

– Что ржешь, жеребец? На самом деле это было.

– Дед, а ну, нарисуй какую-нибудь ноту, которую ты видел, – утирая слезы, выступившие от смеха, сказал Иван.

– Не веришь, Фома, на-ка вот, – старик палкой изобразил на земле что-то похожее на ноту.

– Ну ты даешь! – весь трясясь от смеха, с трудом выговорил Иван.

– Так вот, – продолжал дед Егор.

– Энти ноты все летели из окна, пока тот дом не скрылся из виду.