Самая короткая ночь. Эссе, статьи, рассказы

Это была своего рода домашняя церковь семьи. Возле нее спят вечным сном и сам Вындомский, и его дочь Осипова, друг Пушкина и Александр Вульф – внук Вындомского и сын Осиповой, друг Пушкина (тот самый, который увез из-под носа Пушкина Анну Керн в Петербург, хулиган).

Трудовой народ в священной борьбе с эксплуататорами и кровопийцами спалил эту церковь… Теперь вот ее отстроили, и сразу стало видно – городище, отделенное оврагами от остальной террасы Сороти, остро нуждается в таком завершении. Без церкви место просто обезглавлено.

Так и стоял без головы несколько десятков лет (символ России).

Да-да… Про Большую Речку… Недавно Саша Волков построил беседку на берегу Большой. Беседка примыкает к двухэтажной бане, построенной уже давно Волковым-старшим. Пока не было беседки – вроде, все так и надо. В моем романе «Медвежий ключ» разумный медведь лежал в крапиве как раз на этом самом месте. А как появилась беседка – сразу стало видно, что ее тут и не хватало. Очень нужная беседка, она сразу завершает ландшафт.

Полная законченность деталей.

Мой народ

О народе не говорит только ленивый. Вот и с Алешей Волковым мы сцепились на том, что же такое русский народ. Алеша полагает, что за кого готов воевать, к такому народу и принадлежишь. А я ни за кого не готов. Мое государство, за которое не грех и воевать, пало почти сто лет назад. Российской империи больше нет, и воевать мне не за кого и не зачем.

Для меня народ – это те, с кем я говорю на родном языке. На Mutterschprahe.

А мой субэтнос – русская интеллигенция. Вот это – и, правда, свои. Люди похожего поведения и похожей исторической судьбы. В самой большей степени – с корнями, потомственная, выросшая из дореволюционной. Такая вот иерархия «своих».

У Волковых огород зарос крапивой и бурьяном. Сам Волков (цитирую): «…нашел в траве помидоры». Смеялись мы, я послал дочерей найти ещё. Не нашли. То ли надо было искать старательней, то ли трава забила помидоры окончательно. Причем до «перестройки» у Волковых и вообще не было огорода.

Интеллигенты они… специалисты… Для них думать о чём-то важнее, чем вырастить помидоры. И потому – мой народ.

А восемьдесят процентов населения и Большой Речки, и Красноярска, и Петербурга – не мой народ. Потому что не относятся к моему народу люди, не знающие Пушкина и Гумилева, и говорящие по-русски с непонятным акцентом. Нелепый сброд, который смутно помнит, что когда-то был народом, но толком не знает и собственного языка.