Стихотворения

Единственная под луною не-фикция – смерть —

Служит его воплощений бессчетных примером.

А если любой (именитый иль нет) имярек

Возжаждет к Высокому Имени чуть причаститься,

Вздохнут чернокнижные залежи библиотек

И темную весть прошумят нулевые страницы.

Усложняются культы, каноны всеместной игры,

Нагнетает экстаз в алфавиты сладчайшая арфа,

И всех достижений буквально-вокальных разрыв

Свершится под вещее: «Я есмь омега и альфа».

Пустота

Пустота все легко вбирает

И оптом, и по частям,

Не имея с того навара,

Зияя по всем осям.

Пустота оприходует нетто

И брутто. В дырявый карман

Ссыплет наветы, заветы

И прочий дурман.

Пустота нивелирует скалы

И скалящийся утес,

Где бризы росой Валгаллы

Торгуют вразнос.

Пустота заметет с поличным

Персон и их персонал;

В общем, не знает приличий,

В целом – провал.

В пустоте не бывает света,

Как не бывает тьмы,

Но много места, и где-то

Ожидаемся мы.

Пустота обнимает махины,

Микроскопичных дельцов.

Может, никто в ней не сгинет,

А будет таков…

Варварство

Орбита Земли, вдруг метнувшись за метеоритом,

зацепилась когда-то за крюк в поднебесных низах.

Артефакты. Бразды мракобесья – в руках эрудитов.

Пегие стопы ликующих магов – на красных углях.

Для расслабления мышц полагается праздник,

бесперый двуногий под модную музыку съест барбекю

из четвероногих косматых. И в стаях, и в братствах —

кто не будет прожеван, тот в собственном сгинет соку.

Мед и прополис подслащивают болевые пороги,

скелеты с улыбкою сфинкса – нетленны в шкафах.

В полнолунье нисходят каскады фантазмов с отрогов,

Шахразаду за шик алогизмов корит падишах.

Утро добавит скупым очертаньям объема и красок,

терпенье и труд, как и водится, все перетрут.

А в очагах обязательной жертвенной встряски

просядет в фатальную неисчерпаемость грунт.

Просквожена фимиамом, экстазом тотема берлога,

у черноликих вождей утопает в гирляндах живот.

Ах, зачем так гремуча в глубинах сердечных изжога

и какая-то память в отрыве от мозга живет?

На перлах природы – печати и штампы натуралиста,

у служителей культа – в бисере и бриллиантах парча.

В жутких проемах искусств еле теплится Божья искра,

а самоспасение самоубийственно жаждет луча.

Логос

Логос играет на вкрадчивой флейте;

когда резки ее виражи,

слетают лоснящиеся соцветья

скоропалительной лжи.