Стихотворения

Для путника здесь центробежной горячки ток

Сгенерирует музыку Родины обетованной,

Беспрецедентный по мощи, шикарный подлог

Предметов любви, песнопения, гигантоманий.

Приступы неги дарует ландшафтный яд,

Неразборчиво имя за ортодоксальным Ave;

Магнитные бури – на службе стихийных блокад,

Магнитное поле – в цепи сокровенной облавы.

Блюдя твердокаменный (вкупе железный) устав,

На выход не всем открывается чудо-ограда…

Окаменеют вопрос и мольба на устах,

И не останется камня на камне от сада.

Аутсайдер

Стороны света

заполнены красным каленьем,

черными тромбами,

нотами месс и сирен.

За столбом пограничным

державного столпотворенья

стоит не-именье

держащегося в стороне.

По аллеям безлюдья

торжественные променады;

аварийные мысли

невиданным цветом цветут,

а мозга костей

обязательные форматы

выявляют в себе

неформально пустой атрибут.

У этой планиды —

иные предвестья и гимны,

другие октавы

берет неприкаянный смех,

и логос выходит

бездомным, не хрестоматийным

из ломаных рядоположностей

альф и омег.

В значеньях любых

превалируют античастицы,

пафос беспочвенности

в тишине распростерт,

лень не всегда позволяет

уму изумиться,

когда от излишества времени

грянет цейтнот.

Отвергает любовь

добровольная робинзонада,

приложимость к себе

общезначимых пут-аксиом.

Надобностей эпохальных

здесь нет и не надо.

Нечто из всякой статистики

тут ни при чем.

Залетный сквозняк

обдувает разгар медитаций.

Без адвоката

вершится крутой самосуд.

Жажда духовная,

не принимая эрзацы,

уповает на истый,

мертвящий дыханье сосуд.

«Больной суеты опрометчивые перспективы…»

Больной суеты опрометчивые перспективы

Нарываются на голубеющей статики диво.

Корпускулы легкой ментальности тают в погоде.

Начеку летописец. Курок миротворца – на взводе.

Пожелтевшая классика вечнозеленого Рима

На камнях Колизея разыгрывает пантомимы;

А вокруг, вырываясь из неисцелимости люда,

Жизнь на латыни кричит, что она не отсюда.

И вновь, разогнавшись, вонзают себя перспективы

В пустопорожние, декоративные сини разливы.

В нежных восходах летит всех имен соименник.

В ярких закатах стоит всех эпох современник.