Стихотворения

На жемчужном болоте скитается в полночь поэма,

Рассыпает эклектику миссионерских цариц-лебедей;

Флюиды их яркой ментально-сакральной экземы

Пробирают безмозглую нечисть до мозга костей.

Фасады реалий эффектно украшены и непрозрачны.

Подоплеку явлений не вскроет консилиум линз,

Точек зренья, заочности. К общей большой незадаче

Добавляется микроскопичных мутаций каприз.

Оседают на скорбных пристанищах блестки Селены,

Сгустки горячего хаоса – злых провозвестников шлейф.

И снова на яшмовой топи содействуют скрипке поэмы,

Шествует мерно гекзаметр – титанствующий корифей.

Уникальны разгары красот на помпейских руинах.

Высказавшись, почивает на кесарских лаврах латынь.

Патологию ценностей, для возрожденья хранимых,

Маскирует изящно поэтика рукописей и лепнин.

Много варварства вымыли из населения римские                                                                                                 термы,

Но в сплетении солнечном – ржа первозданной поры.

Жонглируя высокопарностью, вновь воспевают поэмы

Дивность развалин, где маялись всуе колы и дворы.

Странник

Я путник, я странник на странной Земле,

Еду в Ауди, Тойоте, Пежо, Шевроле,

Бреду по касательной или косой

В унтах, мокасинах, лаптях иль босой.

Вечность руль мой на Млечный наставила Путь,

Суета зазывает в беспутство свернуть.

Нося на челе той и этой печать,

Несусь «исключенное третье» искать.

Километры летят, как когда-то Икар,

Маневрируя в шоу, огибая кошмар.

Имея вполне адекватный резон,

Отрицает возможность движенья Пиррон.

Как бы там ни было, ветры гудят,

Столбов верстовых охмеляет парад,

Поднимается патриархальный шлагбаум,

Pater noster течет по горячим губам.

Я путник, я странник на странной Земле,

Вечный двигатель выкупил для Шевроле

В салоне подержанных Эльфом химер.

Не смейся, Пиррон. Я чудной землемер.

Мои результаты – и смех и грех,

Но радует безрезультатный успех.

Сад камней

Окаймлен малахитовой дымкою сад камней,

Минеральные прелести выше ума и морали,

Светозарные, нежные шелесты все страшней

Чередуются с фазами сумрачного замиранья.

Поседевшие мхи розовеют в эксцессах тепла,

Золотистая сыпь напрягает расщелины почвы.

Святыню, что в ярости засух сгорела дотла,

Отражают реликтовых яшмовых идолов очи.