От истока до устья. Повесть и рассказы

Правду о Никифоре Иванихине знали только Северьян и Тарас Громовы.

В конце лета того самого междуреволюционного года Северьян поплыл на своей плоскодонке в уездный город на ярмарку продать мёд, посуду да запастись к зиме спичками, керосином, дробью, порохом и прочим необходимым. Торговля шла бойко, продукцию Громовых в уезде знали и ценили по достоинству. Вдруг мимо прилавка пробежал околоточный надзиратель Иван Степанович. Ну, пробежал и пробежал. Чего, казалось бы, удивительного? Не иначе, за каким-то лихоимцем гонится.

Вороватого люда и в базарный день здесь полным-полно, а тут – ярмарка!

Северьян знаком с Иваном Степановичем, тот постоянно у него что-нибудь покупает. Вот и сегодня Северьян приготовил ему туесок мёду.

Вскоре околоточный опять появился. Нет, на сей раз он не бежал, а просто шёл. Под ручку с Никифором Иванихиным. Под другую ручку Никифора держал жандарм.

Подивился Северьян увиденному, попросил соседку по прилавку приглядеть за его товаром и поспешил за ними. А в участке-то и выяснилось, чем занимался Никифор Иванихин.

Оказалось, что он с шайкой таких же, как сам, обворовывал квартиры и что двумя днями назад они совершили разбойный налёт на ломбард. Ладно бы, просто ломбард подчистили, а то ведь убили сторожа!

– Может, это ошибка? – с надеждой в голосе спросил Северьян. – Может, там кто-то другой был, не Никифор?

– Нет, не ошибка. Тех троих мы взяли по горячим следам, и они уже сделали признание. Это за Никифором Иванихиным пришлось два дня бегать, – ответил околоточный надзиратель.

Он отёр с одутловатого лица пот, тяжело вздохнул и устало спросил:

– Ты, Северьян Николаевич, что-то ещё хочешь узнать?

Тот, потрясённый услышанным, отрицательно покачал головой и вышел. Было такое ощущение, что это не Никифор Иванихин, а он, Северьян Громов, постоянно обворовывал чужие квартиры, а два дня назад ограбил ломбард и убил сторожа.

Об этом Северьян рассказал только старшему брату Тарасу. Вдвоём они решили никому ничего не говорить, не позорить перед народом ни в чём не повинную Анисью и её малых деток.

А Савелия с той поры стали опекать уже с двух сторон, чтобы не дать ему пойти по пути неразумного батюшки своего и не скатиться в пропасть.

Анисья Иванихина, тихая, забитая нуждой женщина, была бесконечно благодарна Громовым и за внимание к сыну, и за бескорыстную помощь. Не оставляли они немалое семейство Петькиного друга: то муки подкинут, то возок-другой дровишек привёзут.