Призрачное очарование осени. Женские рассказы

Николай был рядом, но фигура девушки какой-то невидимой стеной разделила их в один момент, развела по разные стороны жизни, как и были они до встречи. Словно полгода душевной переписки, полгода надежд и мечтаний превратились в несбыточный сон, а явь – вот она – здесь – муки совести вместе с физической болью причиняли Лауре страдания. Больше всего ей сейчас хотелось оказаться дома, нет, не в доме чужого мужчины, а в своем – привычном, уютном и родном!

Николай, подхватив Лауру на руки, осторожно, как нежный цветок, понес ее в дом.

Он чувствовал ее дыхание у своего уха, слышал стук ее сердца, ощущал аромат ее кожи, и чувствовал ее боль.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – проговорил он, не глядя на нее, а так, словно разговаривал сам с собой, – все уляжется, все пройдет. Сейчас я тебя устрою, посмотрим твою ножку, я знаю, что надо делать в таких случаях, можешь не сомневаться, доверься мне, я все устрою.

Лаура почувствовала себя лучше. Его голос успокаивал, и близость его словно защищала стеной и от ненавистного взгляда девушки, и от холода, вдруг подкравшегося к ней, и даже от боли.

Лаура вздохнула. Николай крепче прижал ее к себе. Она обвила его шею руками и положила голову на плечо. Так они и дошли до усадьбы. Куда делась Марина, Лаура не знала и не стала спрашивать. Она исчезла также внезапно, как и появилась.

Тепло от изразцовой печи согрело воздух в зале и наполнило его уютом. Лаура сидела в большом кресле, погрузившись в него всем телом, тогда как ее нога, прикрытая мокрой салфеткой, покоилась на табурете.

Николай заботливо укрыл гостью пледом и следил за тем, чтобы салфетка оставалась прохладной.

– Тебе не холодно? – спрашивал он, заглядывая в лицо Лауры, молчавшей весь вечер.

Она отрицательно качала головой и снова уходила мыслями в свои размышления. Нельзя сказать, что Николая тяготило ее молчание, но, как хозяин дома, он ощущал неловкость. Не таким представлял он себе вечер после столь интригующего дня. Марина своим приходом разрушила карточный домик благополучия, построенный им, и развела игроков увлекательной интриги по разным углам.

Волшебство закончило, едва закрутив вихрь чувств. Сказка превратилась в прозу, а принц снова стал деревенским обывателем. Николай вглядывался в задумчивое лицо Лауры – непроницаемое для него, отгороженное невидимой шторой, сплетенной из прозрачных волокон отчуждения.

– Хочешь есть? – спросил он просто так, чтобы разорвать тишину.

– Нет, – односложно ответила Лаура.