Сократ

На этих словах женщина бросила трубку. Послышались короткие гудки. Я, недолго думая, решил выйти на улицу и там дожидаться посетительницу. Не прошло и пяти минут, как ко мне подбежала запыхавшаяся женщина. Ее волосы были растрепаны, на лице – синяк… Бедняжка, плача навзрыд, обратилась ко мне: – Где, где Евгений Алексеевич? – Ушел в отдел, скоро будет, – ответил я. – Он, он недавно из армии… Вы понимаете? Его девушка бросила. Девушка… Громко сказано! Дрянь гулящая! – не унималась она. – А он, дурень… Да разве я с ним слажу? Вырастила амбала на свою голову… Впрочем, оба хороши, но я-то здесь при чем?! – тараторила взбудораженная гражданка.

Из обрушившегося на меня словесного потока стало ясно, что женщина попала под горячую руку своего сыночка, здоровенного детины. Парень недавно вернулся из армии и, узнав, что его бросила девушка, с горя и запил. Правда, к тому времени изменщицы и след простыл, а все синяки и «шишки» достались несчастной матери. – Идемте, бога ради! Идемте, а то он что-нибудь натворит, – торопила меня потерпевшая.

Она немного успокоилась и решила не дожидаться Евгения Алексеевича, избрав в качестве своего покровителя… меня. Ситуация требовала незамедлительных действий, надо было помочь попавшей в беду женщине. Она поспешно повела меня в соседний дом, где мирно проживала до того, как ее сын не пал жертвой «стрел любви» Купидона.

Итак, через несколько минут мы оказались в самом центре событий. Здесь, должен вам признаться, что из самых благих побуждений я нарушил известное милицейское табу: никогда никуда одному в период стажировки не ходить! Не зря говорят, что дорога в ад вымощена благими намерениями… В кухне коммунальной квартиры, куда мы пришли, за столом полусидел-полулежал голый по пояс молодой человек.

В руке он держал бутылку водки…

Несмотря на «принятые градусы», дембель, видимо, сообразил, кто перед ним. Тем не менее, будучи застигнутым на месте преступления, негодник никак не отреагировал на появление представителя власти.

Он не переставал материться, а затем, наверное, с целью самоутверждения, встал во весь рост и принял угрожающую позу. Ни уговоры возмущенных соседей, ни слезы несчастной матери на него не действовали, а мое требование пройти в опорный пункт и вовсе было проигнорировано. Не подействовало и предупреждение о применении спецсредств. Я медлил… И тут здоровяк, смекнув, что имеет дело с новичком, повел себя и вовсе воинственно.