Институт репродукции

Кивает нам:

– Пока, девчонки! Спасибо, что выручили! Я ваш должник, если что!

– Не за что, Вань! Появляйся.

В ночном небе медленно затихает рокот мотора.

– Насть, а Маша, Кирилл и Женя еще к нам приедут? А скоро они приедут?

– Откуда я знаю? Спать, всем спать!

Марфуша в кухне наскоро сооружает индивидуальный ужин для своего ненаглядного. Гремит кастрюлями, звякает чем-то об пол.

В своей комнате я, наконец, вытягиваюсь опять на кровати, пристроив под боком сопящую Таню. Достаю ноутбук, просматриваю новостную ленту.

Несанкционированный митинг на Пушкинской площади. Ага, вот и мама. Ну кто б сомневался!

«Известная правозащитница Аглая Муравлина в очередной раз выступила против возмутительных условий проживания людей в так называемом «секторе Д». Аглая указала на то, что жители сектора Д зачастую лишены элементарных удобств, медицинской помощи и средств гигиены, что у них отнята свобода передвижения, причем не то чтобы в границах Шенгена или хотя бы России, но в границах одного, отдельно взятого, нашего с вами города… Абсолютно ни в чем не виноватые люди, при нашем общем попустительстве оказались в положении заключенных, хуже того – бесправных рабов… Аглая призывает каждого из нас задуматься…

Митинг был прерван появлением представителей правоохранительных органов….

»

Извечное противостояние правозащитников и правоохранников.

Поскольку из ленты было не до конца ясно, кого взяли, а кого отпустили, у меня теперь был более чем уважительный повод для бессонницы.

Впрочем, я прекрасно выспалась днем, так что все равно б не уснула.

Я смотрела очередной ужастик, время от времени прерываясь на то, чтоб заглянуть в ленту, но мамино имя больше не упоминалось.

А в шесть утра за окошком затарахтел мотор, на крыльце послышались шаги, гавканье собак, негромкие голоса: мамин, и еще чей-то, мужской, показавшийся мне голосом моего отца.

И я уже хотела встать, пойти посмотреть, поздороваться…

Но тут, как это часто бывает, когда тебя неожиданно отпускает длительное напряжение, я как-то сразу, резко, без перехода, окончательно и бесповоротно, провалилась в сон.

*

Мамины тетки из клуба сцеживали для него молоко. Я таскала с собой на работу полные сумки пластиковых бутылочек, содержимое которых детские сестры заливали ему через зонд.

Всякую свободную минутку я просиживала у его инкубатора, просунув руку в окошко, поглаживая Алешку по спинке и нашептывая ему ласковые слова.

А потом, однажды, я пришла, а инкубатор пустой.