Недосказанное (сборник)

Орел двуглавый ввысь взлетел,

но так и не обрел дорогу,

Быть мудрым символом хотел,

вселять надежду понемногу.

Но двойственность его удел,

и как идти обоим в ногу,

Во тьме он отошел от дел,

теперь приносит лишь тревогу.

Ночь растерялась в пустоте,

не знает, что укрыть собою,

Она привыкла в темноте вершить,

что сказано судьбою.

В загадке тайну сохранить,

и хороводить звезд гурьбою,

Влюбленным нежность подарить,

связав слова разрыв-травою.

Свою ненужность ощутив,

ночь взволновалась не на шутку,

И черной воле супротив,

она доверилась рассудку.

Черёд рассвета настает,

он прокрадется на минутку,

Лучом всю серость разорвет,

и прокричит петух побудку.

Мой верный бриз, что ночью сны

всем смертным тихо навеваешь,

Среди туманной пелены

лишь ты дорогу распознаешь.

Молю тебя – спеши скорей,

как только утро повстречаешь,

Не ждите солнце у дверей,

все небо – настежь. Как, ты – знаешь.

Я верю, тьма не устоит,

пред ярким светом мрак растает,

И первым купол заблестит,

что белый храм вверху венчает.

Пусть иней руки холодит,

монах впотьмах рассвет встречает,

«К заутренней» едва звучит,

он будит тех, кто понимает.

Приснилось мне

Весёлый праздник не ушёл с гостями,

Под ёлкой молча притаился в уголке.

Там что-то шевелилось меж ветвями,

Как муха в чуть прижатом кулаке.

Убрав посуду, наведя порядок в доме,

Я в комнату тихонько заглянул.

Сначала мне подумалось о гноме,

Который ночью заблудился и уснул.

Но стоило приблизиться к иголкам,

И прикоснуться к пышной красоте,

Огни как белки прыгали по полкам,

И где-то растворялись в высоте.

В душе оркестром музыка звучала,

И рядом клокотал задорный бал,

И радость с сердцем в унисон стучала,

Проснувшись, праздник всех в охапку брал.

Насытившись нагрянувшим весельем,

Едва на шаг я робко отступил.

Почувствовал, как тягостным похмельем,

Весёлый праздник вновь к себе манил.

Зачем-то поселившись в моём доме,

Он свил себе гнездо среди ветвей.

Доступен, будто мысли в книжном томе,

Был незаметен, словно майский соловей.

Испытывать его терпенье не решаясь,

Я постелил за письменным столом.

Но побожусь, что взгляд его, не каясь,

Следил, как я забылся сладким сном.

Наутро, только первый день проснулся,

Хотя, за старым всё тянулся след.

Со стуком в мои двери ломанулся,

Михалыч, мой докучливый сосед.