Пиковая дама сузит глазки

Масти они, правда, были иной и походили на подбирающихся к издыхающему зверю воронов. Челюсти их методично двигались, гоняя между зубов жвачку, а тупые физиономии не выражали ровным счетом ничего.

Троица остановилась у палатки Перевалова. Теперь их разделял только низенький раскладной столик, служивший прилавком, на котором были разложены образцы обуви.

«Этот?» – кивнул в сторону Николая Федоровича один из битюгов.

«Он, – подтвердил белобрысый.

«Как торговля?» – поинтересовался бесцветным хрипловатым голосом другой битюг.

«Да никак», – чувствуя предательское дрожание голоса, ответил Перевалов.

«Видишь, Белый, мужик еще бабок не надыбал, а ты его трясешь, – все тем же бесцветным голосом попенял битюг белобрысому. – Может, скидку новичку сделаем? Пусть товаром на первый раз рассчитается. Тут кросовочки для тебя, Белый, есть ништяк. А я вот ветровочку померяю…»

Битюг по-хозяйски снял со стенки палатки понравившуюся вещь, деловито расправил, ощупал ее и сказал: «А и мерить не буду.

Он перекинул ветровку через руку и двинулся вдоль ряда дальше. Белый, прихватив пару кроссовок, поспешил за битюгами.

«Да вы что!.. Куда?.. Верните товар!..» – рванулся за ними Перевалов.

Троица и ухом не повела.

«Стойте, сволочи!» – заорал вне себя Перевалов.

Троица тормознулась, развернулась лицом к Перевалову.

«Мне послышалось, или правда кто-то тут возгудает?» – сказал битюг с ветровкой, не меняя прежней своей интонации, и троица, будто слова его были командой, двинулась обратно.

Она надвигалась на Перевалова тяжелым, готовым раздавить, вмять в грязь асфальтовым катком, и Николай Федорович невольно попятился, продолжая бубнить деревенеющими губами: «Товар верните… Верните товар…».

Троица приблизилась к Перевалову вплотную, обдала сложным амбре пива, курева и жевательной резинки.

«Так что ты сказал?» – спросил битюг с ветровкой на руке.

«Товар отдайте…» – почти прошептал Перевалов.

«Ничего ты, однако, не усек», – осуждающе покачал головой бандит с ветровкой.

«Еще и оскорбляет», – вставил белобрысый.

«Вот именно! – согласился битюг с ветровкой и вздохнул: – Придется поставить на вид».

Он вдруг резко и коротко замахнулся, и Перевалов непроизвольно отшатнулся.

«Не боись, бить не буду, – успокоил битюг. – Зачем нам „разбойное нападение“, „тяжкие телесные“ и прочее. Ты сам сейчас упадешь.