Забытые стихи

В это трудно поверить,

но все это так.

Мы еще ускоряем…

Сердце бьется на грани,

между жизнью и смертью

только маленький шаг.

Мы еще ускоряем!

И борцами, наверно,

наши дети не нас,

а других назовут,

но места, где нас жизнь

испытала на верность,

канут в вечность

не как

самый хлипкий редут.

Мы еще ускоряем!

Да простят меня небо,

море,

зелень и солнце,

те, что после меня,

те места, где я был,

те места, где я не был,

те, кого я любил,

их ни в чем не виня.

Мы еще ускоряем…

«Игрок играет хладнокровно…»

Игрок играет хладнокровно.

Он твердо знает цену ходу.

Спокойно, жадно и подробно

он изучил вещей природу.

Его влечет порыв наживы,

в угаре весь обогащенья,

одною страстью одержимый,

он чужд крупицам сожаленья.

И взгляд бросая на партнера,

собой напоминая волка,

не внемля голосу укора,

встречает взгляд иного толка.

Чем одержим игрок соседний,

что он нашел в игре жестокой?

Ни в первый раз и ни в последний,

зачем отдался воле рока.

В его глазах не блеск наживы.

Их лихорадит ослепленье,

но все черты его движимы

одной мечтой – проникновеньем.

В ходах загадочных и тайных

он видит перст судьбы всесильной.

Так хоровод побед случайных

сменяет проигрыш обильный.

Со слабой, твердою рукою

он вновь в перипетиях оных.

И спорит со своей судьбою,

и познает ее законы.

И за уроном вновь урон.

В душе, карманах, дома пусто…

Но не игрою одержим он,

он одержим святым искусством.

* * *

1

Как хорош самолет,

как стрелой он пронзает пространство

(пусть там кто-то блюет,

у кого-то заложены уши),

а нас поезд везет,

а мы в нем – с неизменным упрямством.

Нам по нраву полет,

но хотим продвигаться по суше.

2

Пусть войдет ревизор

(в самолете таких не бывает),

на язык он остер:

– Проводник, где на зайцев билеты? —

И бесчестья позор

нас с тобой, проводник, ожидает,

но не пойман не вор,

мы не лезем в карман за ответом.

3

Эх, колеса судьбы, —

то не крылья шального успеха,

да по рельсам страны,

где на стыках отчайная тряска.

И оскал сатаны

на кровавом полотнище века,

шпалы, словно гробы,

растянулись по насыпи вязкой.

4

Ты кричишь, контролер,

что мы сели в твой поезд нечестно.