Забытые стихи

Проявляешь напор,

тычешь пальцем на ленту перрона

(так стреляли в упор,

объявляя врагом повсеместно),

а кто дал, прокурор,

тебе право нас гнать из вагона.

5

Вот, смотри, ревизор,

вот билеты – проезд наш оплачен.

Ты умерь свой напор,

ты скажи, в чем прокол, откровенно.

Но ты смотришь в упор

и ответ твой для нас однозначен.

Есть в билетах прокол

(по известному пункту, наверно).

6

Посмотри-ка на шпалы,

ревизор, на них кровь моих предков.

На откосах завалы

жертв болезней, войны и репрессий.

На осколках металла

наковальни судьбы есть отметки,

то глазные провалы

черепов, размозженных на рельсе.

7

Что же ты вдруг притих,

притомился, других порицая,

а награды отца

из не смолкнувшей скорби отлиты:

мать с сестренкой сквозь крик

его крови ведут полицаи,

а два деда моих

в Сталинградскую землю зарыты.

8

Кто твой друг и кумир,

и каким ты богам присягаешь?

Ненасытный вампир,

к нацидее зовущие святцы.

Обескровили мир,

на кострах иноверцев сжигая,

штурмовые отряды

всех народов, времен и всех наций.

9

Был на Севере Крайнем,

шел сквозь град на ветрище осеннем.

Утром ранним,

случилось,

на могилу друзей землю резал,

а на стыках железных

горевал я и трясся со всеми,

и в сверкающий лайнер

я за жирным куском не полезу.

10

Я стою пред тобой,

я от мысли любой отдыхаю.

Ты мой видишь настрой,

ты понять его должен по виду.

Так что вновь лагерь строй

и зови-ка своих вертухаев.

Я из этого поезда

сам добровольно не выйду.

«Наш микроавтобус нам впору…»

Наш микроавтобус нам впору.

В нем весело, шумно, не тесно.

Я лезу в кабину к шоферу,

сажусь на опасное место.

И это не лихость толкает —

отчаянья липкий раствор —

так сердце скорей постигает

летящий навстречу простор.

Автобус наш мчится в тумане.

В глаза бьет огонь встречных фар.

Мы ближе к незыблемой грани,

мы первые встретим удар.

Зеваки глядят оробело.

Посмеет ли кто упрекнуть?

Не выносом бренного тела

окончится жизненный путь.

Пусть мир разорвет меня в клочья,

раздавит, в росу превратит.

Я небо увижу воочью,

притянутый солнцем в зенит.

Но жизни мне райской не надо.

Помаясь в небесном аду,

я снегом, дождем или градом

на землю опять упаду.

«Насилуют свободу «наци…»

Насилуют свободу «наци»,

и восстает народ всех наций.