Любовь Юрки Ярового

Затемно, влезши в самокатки с калошами, Юрий шел на скотный двор и, задавая корм скоту, ожидал тех минут, когда с подойником, вместе с морозными клубами, в коровнике появлялась Ольга.

Скрип снега под ее быстрыми шагами во дворе, был началом почти ритуального счастья целого дня.

Они оставались в доме одни, Ольга в линялом ситчике сновала по кухне, купала малыша, пригулькивая ему что-то в розовую мордашку, простирывала очередную порцию пеленок и, наконец, кормила, утихнув перед телевизором в кресле, вызывая острое томление плоти у Юрки, разбухшей от молока, бело-розовой грудью.

Он выскакивал во двор, вытаскивая ведра с водою, жадно дышал морозом под стрекотание слетевшихся сорок, и мастурбировал под вздохи коров в хлеву.

Томление тела уступало спокойному удовольствию быть рядом с нею, но наступала изнуряющая ночь, в которой он, лежа в проходной комнате, чутко ловил звуки спящего дома и ждал утра, когда рядом с нею был только он.

В последнее воскресенье братья опалили заколотого кабанчика, и это означало конец каникул.

Мать уложила в мешок дымящиеся кружки замороженного молока, караваи деревенского хлеба с отрубями, и Васька повез его в город, запрягши жеребчика в новые розвальни

Общага встретила его привычной голодухой и субботними танцами на истертом деревянном полу красного уголка.

Он уходил от них к вечерним улицам Томска, с ярко освещенным витринами и нарядными женщинами, жадно ловил запахи их духов в морозном воздухе, и мысленно раздевал, обнажая томную белизну плеч.

Их лица размывали в памяти лицо Ольги, и он, думая по ночам о ней, почему-то вспоминал фотографию отличницы О. Колесовой на школьной доске почета.

Поговорить о ней с кем – либо он не мог, однокурсники по вечерам пили и таскали девчонок на продавленный диван в подвале, и были ему не интересны мелкими и пошлыми чувствами.

Воспоминания о днях в Каштаково переплетались с мечтами о будущем, все более запутывая его, и уводя из реальности.

Юрка вытянулся и похудел, превращаясь из подростка в юношу.

Одичалый и угрюмый, он появлялся на лекциях и незаметно исчезал после занятий тоже никому не интересный.

Весеннюю сессию он сдал сносно и возвращался в Каштаково с чувством отработанных харчей.

В доме было тихо. Васька с семьей перебрался в Центральную усадьбу, братья пастушили на выгонах, Юрка помогал, матери на ферме таскать фляги молока на сепаратор, кормить поросят в усадьбе и предпочитал отцовской рыбалке валяться на берегу.