Суперинтендант и его заботы

В общей сложности, я видел такое пять раз, со второго случая стал понимать, в чём дело. А на пятом сбежал.

– И все пятеро мертвы?

Певец помотал головой; он был бледен и тяжело дышал, и выглядел, словно из него вытащили позвоночник.

– Нет. Пятый… Я заметил эту метку у Бруно, ну, у суперинтенданта Кавальери. Далеко. На самом краю видимой части ауры, если можно так выразиться. Если бы я понимал, что будет причиной смерти, я бы предупредил, конечно! А просто так сказать хорошему знакомому – мол, ты, дорогой мой, через пару недель отправишься в мир иной, если таковой существует… Я так не могу.

– И вы уехали.

– И я уехал.

Оба помолчали, потом госпожа Редфилд спросила:

– Когда это было?

– Две недели назад. Если совсем точно – пятнадцать дней.

– Двадцать шестого декабря, – посчитала Лавиния. – Вчера вечером господин суперинтендант был весьма бодр и деятелен.

Оттоленги лишь пожал плечами.

– Мы закончили на этом?

– Последний вопрос. Почему вы посчитали нужным сообщить в Гильдию Эвтерпы о том, что Фальер использовал амулет?

– Потому что это запрещено, и, между прочим – не по пустой прихоти.

Потому что такой амулет даёт своему владельцу звук, широту диапазона, силу голоса, но это ведь не берётся из пустоты, вы согласны? Да, в своё время Соня Мингард вынужденно использовала амулет Ллойда после болезни, это было. Но, во-первых, она выступала только в сольных концертах, а во-вторых, сообщила об этом во всеуслышание.

– Понимаю, – вынуждена была согласиться госпожа Редфилд.

– Ну, и не последняя причина – использование этого амулета вызывает привыкание. Та же Соня жаловалась мне, что после отказа от него ей полгода казалось, что голос звучит не так: тускло, слабо, вообще кишками поёт… Достаточно этих причин?

– Вполне, благодарю вас.

Но разволновавшийся Оттоленги никак не мог успокоиться. Вскочил с кровати, заходил по палате, рубя воздух ладонью.

– О, я знаю, любой порядочный человек с презрением относится к доносчикам! Я и сам такой, поверьте.

Но очень трудно определить, где заканчивается подлое доносительство и начинается… ну, назовём это помощью. В том числе и самому Фальеру! Где он теперь, кстати? – резко остановился певец.

– Неизвестно.

– Насколько я помню, у него было приглашение в оперный театр в Палермо, он мне показывал ещё до… Ну, вы понимаете. Возможно, всё-таки поехал туда?

Поблагодарив ещё раз. Лавиния откланялась.