Пена 2

– Или на барахолке выменяли на вещи,– подсказал еще одну версию старшина.

– Или…– согласился с ним лейтенант.– Одно непонятно – зачем выменивать, а потом выбрасывать? Может закладка у них там, заранее приготовленная, была?

– Или сдачи у продавца не было за вещь предложенную. Пришлось брать чохом, а потом выбрасывать,– подсказал старшина.

– Чохом. Это, значит, со склада армейского кто-то крысятничает и на блошиный рынок тащит. Мать иху чмошников,– выругался в сердцах лейтенант.– Поймаю этих выпендрежников и первым делом выясню это.

Сам лично гада схожу арестую и под трибунал сопровожу,– пообещал он, сплюнув за борт полуторки.

Глава 5

Прошлая ночь, которую они отшагали накануне, практически повторилась до мелочей. Только тащить на себе Отто пришлось фельдфебелю самому. Пилот Люфтваффе продержался два часа и, его уже следовало наградить за это Железным крестом, возможно даже и с дубовыми листьями, если учесть, что ноги у него с непривычки болели еще с прошлой ночи. Так что когда рассвет подкрался к горизонту, двойка прошагала расстояние ничуть не большее, чем в прошлую ночь.

Зато теперь фельдфебель учел свой предыдущий промах и обустроиться решил с учетом допущенных ошибок. Нашел овражек и в нем врылся под торчащую молодую березку, безжалостно подрубив ее молоденькие корни и обрекая будущую красавицу, на смерть, в звенящей молодостью юности. Землю изъятую, заботливо прикрыли предварительно снятым дерном, а лаз загородили еще одной березкой, срубив ее под самый корень, чтобы не остался пенек.

Даже огрызок Фриц прикрыл травой, чтобы не отсвечивал и когда вполз вслед за Отто в нору, то подумал не без бравады,– "Здесь нас можно обнаружить только с собакой",– мысль эта ему не понравилась, своей несвоевременностью и он всячески гнал ее из головы, стараясь уснуть. Но уснуть, как на зло, не получалась, а воображение услужливо подсовывало картинки исключительно собачьей тематики.

Отто же, вымотанный марш-броском, на зависть спутнику, заснул мгновенно и что кстати, вел себя во сне совершенно безупречно.

Причмокивал и пускал слюни, улыбаясь чему-то приснившемуся и Фриц, взглянув на его безмятежное личико, в пятнах теневых от листвы березовой, почувствовал такую лютую зависть, что едва не врезал кулаком в это улыбающееся лицо. Сдержался с превеликим трудом, врезав кулаком в рыхлую стену земляную.

– Откуда у них собаки? Они и дрессировать-то только друг друга способны,– успокоил он себя совершенно идиотским заявлением и замер, открыв рот.