Его Уязвимость

– Я вот понять не могу, почему кому-то все, а нам сидеть в бухгалтерии?!

Лена резко бросает очередную папку на свой стол, к слову сказать, в этом бардаке она их вряд ли сможет вновь собрать, если сейчас листки разлетятся.

– Из-за нового владельца расстраиваешься?

Улыбается Зина.

– Нет, ну а что?!

– Да ничего!

Делаю глоток и жмурюсь, едва сдерживая рвотный позыв. Кофе явно не мой напиток. Абстрагируюсь от разборок коллег. Это у нас частое явление, и я никогда не учувствую в спорах.

Перебесятся и пройдет. Что Лена, что Зина – взрывные, но отходчивые.

Возвращаюсь за свой стол и все равно неспокойно на душе. Неуютно.

Почему-то кажется, что я замерла на краю, за секунду “ДО”. Словно еще пара мгновений и мой размеренная, выверенная и слаженная жизнь взорвется, разлетаясь на куски. Поглядываю на часы в нижнем углу экрана. Беру телефон и звоню брату. Не отвечает. Названиваю, пока, наконец, мой раздолбай не гаркает в трубку:

– Чего тебе, Катька?

– Ты дома не ночевал, Федь, и не отвечаешь на мои звонки.

– Я сообщение скинул.

– Федор, слово “занят” мне не дает ответов на мои вопросы.

На заднем плане слышу развязные мужские голоса, гогот и моего брата окликают: “Хакер!”.

Морщусь от этого прозвища. Кажется, что еще вчера Федька медали на соревнованиях по информатике брал, а сейчас…

– Ща, – кричит в ответ брат по-мужски уверенно и хрипло, закругляет беседу со мной. –Дела у меня. Все по-чесноку, зависаю с пацанами.

Бывай, сеструха. Ночью завалюсь.

– Федь!

В ответ тишина. Бросил трубку.

Выдыхаю со свистом, гашу вспышку злости. Мы с ним не можем нормально общаться. Слишком разные. Он в своих компьютерах торчит безвылазно, компания плохая, а меня ни в грош не ставит. Права Лидия Александровна, был бы мужчина в доме, которого бы Федор уважал, было бы все иначе. Сестра для Федьки не авторитет.

Работа, учеба, Федя… Вот и вся жизнь. Сложно в восемнадцать остаться одной-одинешенькой.

Быстро взрослеешь. Понимаешь, что квартира хоть и в собственности, но по счетам платить нужно, питаться тоже, и за братом следить. Чтобы школу не прогуливал.

А Федька с цепи сорвался, в волчонка дикого превратился, и я понимаю его, боль его чувствую, обиду и самолюбие, которое задели, растоптав мечту.

– Елецкая! Катька! – резко подпрыгиваю, когда к нам в кабинет влетает помощница референта Олега Петровича, Полина.