Канарейка для ястреба. Реальная жизнь

Значит, Тайгер обручен… Слезы градом текут по щекам, а я смеюсь, как ненормальная. Я – никто. Очередная шлюха, с которой Ривз приятно отдохнул. И которую прямым текстом предупредил, как именно все будет.

Только вот сердце болит за него. Хочется бежать к нему, обнять и просить, чтобы поделился своей болью! Я все стерплю! Все вынесу…

Мать выключает телевизор и в растерянности смотрит мне в глаза. Она проводит по лицу руками, словно пытается собраться.

– Рассказывай, – короткий приказ и меня прорывает.

Я говорю обо всем. Слезы все текут и текут по щекам, и я понимаю, что мне нужно просто выговориться.

– Тай… он жив… он не мог умереть… он был со мной… – шепчу непослушными губами.

– Думаю, что об этом никто не узнает. Судя по всему, это невыгодно афишировать. Сама слышала – там безутешная невеста имеется.

Смотрю на мать, и Ивет отвечает на мой молчаливый упрек:

– Его мир жесток. Страшная трагедия… Но… этот хищник знаком с изнанкой, – короткий взгляд в мою сторону.

 – А мне нужно думать о тебе! Вы предохранялись?

– Да… – ложь слетает с губ без заминки.

Мать смотрит на меня, пытаясь понять, вру ли я, но в какой-то момент выдыхает и как-то сдувается. Ивет берет меня за руку, и я смотрю в ее уставшие голубые глаза.

– Я цинична, Адель. Жизнь многому учит. Посмотри на меня внимательно. Кого ты видишь перед собой?

– Мам…

– Не считай меня врагом, дочь. Когда-то я была такой же наивной девчонкой, но жизнь, реальная, не придуманная жизнь, жестока.

Я не хочу, чтобы ты прошла через то, что прохожу я каждый день. Перед тобой открыты возможности, тебя ждет будущее. Не совершай ошибок. Отпусти его тень. Нет его в твоей жизни. Нет и никогда не было. Не буду говорить, что я тебя предупреждала… Вас жизнь разводит в разные стороны. Забудь и живи дальше.

– Я… поняла, – едва уловимый шепот.

– Вот и хорошо…

Мать внезапно хватается за левую руку и начинает оседать, бледнеет.

– Мамааа, что? Что с тобой? – пугаюсь хватаю ее, трясу. – Мамааа!

– Воды, – короткий вздох.

Бегу на кухню, молниеносно возвращаюсь со стаканом.

Мама тяжело дышит, и я вливаю воду ей в рот, помогаю.

Спазм проходит нескоро.

Я обнимаю ее, вытираю мокрый лоб, глажу по волосам и впервые понимаю, что Ивет не так сильна, как хочет казаться.

Одинокая, слабая женщина, всю жизнь пробатрачившая за гроши и вынужденная выживать в трущобах.