Канарейка для ястреба. Реальная жизнь

Присматриваюсь к незнакомцу и все-таки узнаю…

– Фил?! – в растерянности шепчу и получаю еще одну порцию страха, вызванного его широкой улыбкой-оскалом.

Мотаю головой в неверии. Мой друг родом из далекого детства вырос и превратился в того, кто идеально вписывается в реалии жизни трущоб. На мгновение останавливаю взгляд на четко очерченных губах с некрасивым рваным шрамом. Когда-то давно, в нашу последнюю встречу, этого шрама не было.

– О, таки признала… – ухмыляется Гринвуд, а я с трудом сдерживаю желание отшатнутся.

Он пугает. Шрам сильно кривит мужские губы.

– Эйрин просила тебя встретить, пойдем.

Мы с моим грозным провожатым идем в сторону улицы. Стремительно темнеет и дождь начинает лить как из ведра. Не замечаю, как промокаю до нитки, до ледяных пальцев и волос, что змеями облепляют лицо.

Темнота вокруг слегка разбавляется светом редких уличных фонарей, но мне особо не нужно разглядывать дорогу. Я знаю наизусть каждый ухаб и каждую кочку здесь.

Мужчина идет рядом и молчит. Просто ступает за мной незримой тенью, и я благодарна, что он не начинает ничего незначащих бесед и расспросов.

Нет пустого заполнения эфира. Мне сейчас не до этого.

Мое сердце бьется в груди рвано и больно. Я не могу пока осознать всю серьезность ситуации.

Молча доходим до паркинга и Фил открывает передо мной дверцу черного трака, помогает забраться на высокую ступеньку. Закидывает чемодан в кузов и, сев в машину, заводит мотор, который отзывается глухим рычанием.

Едем не особо долго.

Вскоре Гринвуд тормозит у здания больницы. Смотрю на это навороченное сине-белое здание, так не вписывающееся в привычную картину трущоб, и сердце пропускает удар.

Неприятные чувства накатывают, опутывают щупальцами страха, волнения и грусти. Я дрожу, не спешу выходить из машины. Боюсь того, что увижу. Страх сковывает по рукам и ногам, становится сложно дышать.

Крупная рука ловит дрожащий подбородок и поворачивает мое лицо, заставляя встретить строгий взгляд сероватых глаз. Знакомый незнакомец выглядят зловеще в полумраке салона.

– Все та же золотая девочка… – говорит словно самому себе.

Вспоминаю свое прозвище из далекого лета нашей дружбы. Фил встречает мой растерянный взгляд. Просто смотрит секунду-другую и в этом молчании я чувствую недосказанность. Ощущаю, как его палец слегка ласкает мою щеку и отстраняюсь. Не люблю прикосновений, не терплю, когда нарушают личное пространство.

Беру себя в руки, открываю дверь и выпрыгиваю из салона.