Сказки для долгой ночи

Яромир мог поклясться, что птица ухмыляется зло.

Отвернувшись от ворона, достал кузнец монету.

– Здесь ли Рада? В лесу? – прошептал.

Едва начала теплеть монетка, как налетел ветер откуда ни возьмись. Застонав протяжно, качнулись деревья, согнулись до земли, хлестнули чёрными плетьми веток. Одна ожгла лицо Яромира, рассекая кожу, другая ударила по руке, выбив чудесный талисман. Сверкнула монетка на прощание, утонув в густых папоротниках. Тут же стих ветер. Сколько ни ползал кузнец на коленях по земле, не нашёл ничего.

Наугад бросился Яромир в чащу. Сперва папоротники стегали по ногам на бегу, хватали за лодыжки, потом сплошь осклизлый мох пошёл. Потянуло болотным духом, хотя болот отродясь в этих краях не было. То тут, то там светились синим и зелёным диковинные грибы на тонких ножках. Красная луна величиной с полнеба плыла следом, перекатываясь по верхушкам деревьев.

Выскочил из-под ноги неверный камешек, упал кузнец, и завертелось всё в голове.

– Путь к Раде через лес найди – вот твоё испытание, – зазвучал голос ведьмы, и разлилась в глазах кузнеца чернота.

*

Рос возле дома куст жимолости. Ягод мать есть не велела: из них она сделала бы отвар для отца, чтобы того отпустила боль. Но ослушался Яромир и сорвал ягоды. А было-то их – сколько пальцев у него на руках и ногах. И не сладкие совсем.

Вот смотрит он на испачканную в ягодах ручонку и раздумывает, накажут ли.

– Мать дома? – раздался тут старческий голос.

Подскочил Яромир на месте, обернулся: стоят в воротах две женщины-странницы, молодая и старая.

На крик выбежала из сеней мать, подхватила сынишку и гневно уставилась на пришлых.

– Чего вам? Ступайте со двора, оборванки!

– Погадать тебе, хозяйка? – спросила молодая.

– Или порчу можем снять, – вторила старуха. – Робёночек-то вона, спорченный у тебя. Ишь, как заливается.

– Не был спорченный, пока вас не увидал! А ну, пошли, а то ухват сейчас возьму!

Мать замахнулась кулаком, едва не выронив Яромира.

– У, ведьмы!

*

– … Ведьма, – повторил Яромир за матерью и очнулся.

Сел на мху, потирая лицо. Что же делать? Куда идти? А Рада? Каково ей одной в лесу?

– Рада! Сердечко ты моё золотое, ненаглядная моя краса, где ты?

Никто не ответил, ничего не случилось. Встал Яромир, ощупывая себя: целы ли кости. Кости-то целы, да пучок полыни где-то выронил.