Сказки для долгой ночи

Подлетел к Никитке, накинул на шею медальон и говорит:

– Не бойся, Никитка! Играй себе дальше, а как только голова кузнеца окажется на наковальне, хватай молот и бей по глазам что есть мочи! А после сразу в печь полезай, ползи на ту сторону и беги домой без оглядки!

Сказал так дрозд и давай вокруг кузнеца летать да глаза-уголья клевать! Замахал кузнец руками – хочет дрозда поймать, да где уж ему изловчиться, когда гусли плясать заставляют!

Закачался кузнец, упал на наковальню. Тут Никитка сунул гусли за пазуху, схватил молот и ударил кузнеца по глазам.

Вспыхнули уголья, разлетелись искрами и погасли.

Бросил Никитка молот и побежал к печи, как дрозд наказывал. Прыгнул в устье, оглянулся и видит: кузнец уж поднялся с наковальни, нащупал свой молот.

– Беги, Никитка, скорее домой! – кричит дрозд.

Услыхал кузнец дрозда, запустил в него молотом – и сгинул дрозд, на пёстрые перья рассыпался.

Заревел кузнец, заскрежетал зубами, прислушался-принюхался и бросился к печи: сейчас догонит, сейчас схватит Никитку!

Скорее пополз Никитка через печь, выбрался с той стороны, побежал без оглядки домой.

А на дворе уж ночь-полночь усыпала синее небо звёздами, повесила месяц на гвоздик, раздышалась горькими травами, распелась сверчками да лягухами…

Прибежал Никитка домой, забился в угол под лавку. Сердечко стучит, заходится: не придёт ли за ним Чёрный кузнец? Прислушивается: тихо в избе, матушка с батюшкой спят, на оконце лучина дотлевает.

Вспомнил Никитка про медальон, который дрозд ему дал, глядь – а это оберег, следок медвежьей лапы.

Точно такой, как у брата Ивана, с зазубринкой…

Покатились из глаз Никитки слёзы горючие: понял он, кто мышкой, ужом и дроздом оборачивался, кто его от Чёрного кузнеца спас – и сгинул в старой кузне, на той стороне печи…

Скрипит дверь и видит Никитка: входит в избу, прихрамывая, кто-то высокий, чёрный с ног до головы.

Выскакивает Никитка из-под лавки, хватает кочергу и как вскричит:

– Ух я тебе, Чёрный кузнец, за Ванюшку намну бока!

Заливается незваный гость смехом молодецким, берёт с окна лучину, подносит к лицу: кудри льняные в саже, глаз подбит, рубаха изодрана…

Бросает Никитка кочергу на пол, подбегает к брату, обнимает крепко.

– А ну-ка, пенёк, кончай реветь, – смеётся Иван. – Будешь таперича знать, как по дурным местам шастать!

Всхлипывает Никитка, утирает грязным кулаком слёзы и достаёт из-за пазухи махонькие гусельки, протягивает брату.