Ана, несовременный роман

Они наклонили головы в ответ и глазами проводили его по ступенькам вниз.

– Аночка, я тебе вот что скажу! Сумасшедший он, – пенсионер оживился и забрызгал Ану слюной.

– Почему вы так?

– Я тут с ним поздоровался нормально, здравствуйте. А он только головой своей наклонил ко мне. Ни здрасьте, ни досвиданья.

– Ну и что? Что ж его, в сумасшедший дом за это? Он же плохого ничего не делает.

– А кто его знает, чего делает? Ходит целыми днями, когда работать надо. Чечен. С бусами. А знаешь, он себе руки ломает, когда никто не видит.

– Как так? – Ана опешила. И сразу вспомнила, что времени еще пять минут назад было в обрез. – Ой, давайте вечером, сейчас ей-богу спешу. Очень!

Пенсионер пожевал губами, не хотел отпускать, но Ана быстро проскользнула в лифт и нажала на первую кнопку.

* * *

Вчера они снова встречались с Музыкантом. В том же кафе. И пили кофе. Он – черный, она – со сливками. Много чашек.

Он принес цветы, пять чудных чуть зеленых роз. Лимбо. Необычных.

Господи, они волшебно пахнут, Ана только посмотрела на цветы, сразу вспомнила запах. Она все думала, рассказывать про сон или нет? Но разговор пошел так, что рассказывать не пришлось. Музыкант сам говорил, легко было слушать.

О чем? Обо всем. Болтали, как дети. Ужасно легко. Ана сама усаживала Музыканта на его конька и расспрашивала про гитару. Узнала много нового. Во-первых, на гитаре играют ногтями. До восемнадцатого века играли просто пальцами, а потом победили те, кто отрастил ногти на правой руке.

Левши – на левой. А пластинкой – как ее, черт, медиатором – на классической гитаре не играют, только в роке, джазе, кантри. И вообще, гитара это первый по количеству тембров инструмент. И оттого такой сложный. Тренькать на аккордах – очень просто, а играть – намного сложнее, чем, допустим, на фоне?.

Но Музыкант с конька слезал, даже не очень охотно рассказывал про музыку. Ему и так было о чем поговорить. Они с Аной все оправдывались друг перед другом – он ничего не понимал в деловой жизни и коррекции психологического климата, она – в его ремесле.

Но все решалось просто. Он впитывал то, чем живет Ана, задавал вопросы по делу, далеко не наивные. Если поработать, из него можно вылепить нормального человека, только надо ли?

Потом поехали на Воробьевы, на смотровую. Рядом, под силуэтом большого трамплина, около церкви, раскинулся табор мирных байкеров. Стало холодно, и он прижал Ану к себе.