Ана, несовременный роман

При этом смешно оправдывался, говорил, что не лезет, просто хочет отдать немного тепла. Как смешно, как славно. Немного наивно, но черт с этим разделом – это наивно, это по-взрослому. Ничего нет, когда просто хорошо.

Да, просто. На встречу Ана успела – пробки рассасывались сами собой. А вечером положила руки Музыканту на плечи и взглядом попросила о поцелуе. Он понял и не стал ломаться, хотя средневековая галантность все держала и держала его в цепких лапках. Но победа досталась Ане. Как славно. И пряников сладких отнять у врага не забудь.

III

Музыкант ехал в метро. Было тесно и душно. Скверно. Справа несло перегаром и матюшком, слева из ушей переростка лет двадцати пяти надрывался Бон Джови – так, что у Музыканта голова потрескивала. Он не был классической недотрогой и неплохо знал старый рок, но так бить по ушам – немилосердно.

Музыкант усмехнулся, вспомнил, как пару дней назад в такой же толкучке в метро мужик на вытянутой руке нес торт, спасал его от народа. А из торта вдруг раздался второй Бранденбургский концерт.

Брови Музыканта поползли вверх – не крыша ли едет? Не спеша, тихо шифером шурша. Но все обошлось, концерт шел не из торта, а из «бананов» в чьих-то ушах за мужиком. Тоже было громковато.

Они уже неделю встречались с Аной. Целовались, были счастливы, никак не могли наговориться, наобниматься. Пару раз Ана заезжала за Музыкантом в школу, и тихонько, подглядывая через неплотно прикрытую дверь, наблюдала за его уроком. Он брал гитару и погружался в музыку, закрывал глаза и смешно тряс головой.

Ана, когда увидела это, в десятую часть голоса хотела засмеяться, но вдруг почувствовала, что плачет. Может, музыка навеяла? Ничего не поняла. И потихоньку счастье становилось привычным. Пожалуй, по-хорошему – сложно было провести вечер, не повстречав друг друга. Или хотя бы не позвонив. Раз пять на ночь.

– Пии-др! – матюшок слева принял адресный характер и отвлек Музыканта от мыслей, от Аны. – А, пидр. Че, парик купил? Гля, Сань, чисто девка!

Музыкант обернулся и увидел пьяненького хомо сапиенс, даже трех.

Первый пытался дотянуться немытой короткопалой лапой до волос Музыканта, а второй, его как бы удерживал, третий мало обращал внимания на игры первых. Толпа почувствовала страсти, чуть отхлынула назад, и пространство вокруг Музыканта и сапиенсов очистилось.

– Брось его, Лер. – Второй хома чуть сдерживал первого. – Ну его на фуй.

Музыкант даже не понял, что происходящее может к нему относиться.