Камо грядеши

 – А девушка, господин, – продолжал он, обращаясь к Виницию, – бесспорно, поклоняется тому же божеству, что и добродетельнейшая из римлянок, истинная матрона, Помпония. Слышал я также, будто Помпонию судили домашним судом за почитание чужих богов, но мне не удалось выведать у слуг, что это за божество и как называются его приверженцы. Если бы мне это узнать, я бы пошел к ним, сделался бы среди них самым благочестивым и снискал бы их доверие. А ведь ты, господин, провел в доме благородного Авла несколько недель, – я и это знаю, – так не можешь ли ты сообщить мне хоть что-нибудь?

– Не могу, – сказал Виниций.

– Вы долго расспрашивали меня о разных вещах, милосердные господа, и я отвечал на ваши вопросы, позвольте же теперь и мне спросить вас. Не случалось ли тебе, почтенный трибун, видеть какие-нибудь статуэтки, жертвы или эмблемы, какие-нибудь амулеты на Помпонии или на твоей божественной Лигии? Не видел ли ты, чтобы они чертили друг другу какие-то знаки, понятные только им одним?

– Знаки? Погоди! Да! Однажды я видел, как Лигия начертила на песке рыбу.

– Рыбу? А-а-а! О-о-о! Один раз она это сделала или несколько?

– Один раз.

– И ты, господин, уверен, что она начертила… рыбу? О-о-о!

– Именно так! – ответил заинтригованный Виниций. – Неужели ты догадываешься, что это означает?

– Догадываюсь ли я?! – воскликнул Хилон.

И, отвешивая прощальный поклон, прибавил:

– Да осыплет вас обоих Фортуна поровну всеми своими дарами, достойнейшие господа.

– Скажи, чтобы тебе дали плащ! – бросил ему вслед Петроний.

– Улисс шлет тебе благодарность за Терсита, – ответил грек и, поклонясь вторично, удалился.

– Что ты скажешь об этом благородном мудреце? – спросил Виниция Петроний.

– Скажу, что он отыщет Лигию! – радостно воскликнул Виниций. – Но еще скажу, что, если бы существовало государство прохвостов, он мог бы там быть царем.

– Без сомнения. Надо мне завести с этим стоиком более короткое знакомство, ну а покамест я прикажу окурить после него атрий благовониями.

А Хилон Хилонид, запахнувшись в новый плащ, под складками его подбрасывал на ладони полученный от Виниция кошелек и наслаждался и тяжестью его, и звоном монет. Шел он не спеша, то и дело оглядываясь, не следят ли за ним из дома Петрония; миновав портик Ливии и дойдя до угла Вирбиева склона, он повернул на Субуру.

«Надо пойти к Спору, – говорил он себе, – и совершить небольшое возлияние Фортуне. Наконец-то я нашел то, что давно искал.