Приключения Оливера Твиста

 – Вот что значит быть щедрой!

Щедрость миссис Сауербери по отношению к Оливеру выражалась в том, что она, не скупясь, наделяла его отвратительными объедками, которых никто другой не стал бы есть. И следовательно, было немало покорности и самоотвержения в ее согласии добровольно принять на себя столь тяжкое обвинение, выдвинутое мистером Бамблом. Надо быть справедливым и отметить, что в щедрости она была неповинна ни помышлением, ни словом, ни делом.

– Ах! – сказал мистер Бамбл, когда леди снова опустила глаза долу.

 – Единственное, что можно сейчас сделать, – это оставить его на день-другой в погребе, чтобы он немножко проголодался, а потом вывести его оттуда и кормить одной кашей, пока не закончится срок его обучения. Он из дурной семьи. Легко возбуждающиеся натуры, миссис Сауербери! И сиделка и доктор говорили, что его мать приплелась сюда, невзирая на такие препятствия и мучения, которые давным-давно убили бы любую добропорядочную женщину.

Когда мистер Бамбл довел свою речь до этого пункта, Оливер, услыхав ровно столько, чтобы уловить снова упоминание о своей матери, опять заколотил ногами в дверь с таким неистовством, что заглушил все прочие звуки.

В этот критический момент вернулся Сауербери. Когда ему поведали о преступлении Оливера с теми преувеличениями, какие, по мнению обеих леди, могли наилучшим образом воспламенить его гнев, он немедленно отпер дверь погреба и вытащил за шиворот своего взбунтовавшегося ученика.

Одежда Оливера была разорвана в клочья во время избиения; лицо в синяках и царапинах; всклокоченные волосы падали ему на лоб. Но лицо его по-прежнему пылало от ярости, а когда его извлекли из темницы, он бросил грозный взгляд на Ноэ и казался нисколько не запуганным.

– Нечего сказать, хорош парень! – произнес Сауербери, встряхнув Оливера и угостив его пощечиной.

– Он ругал мою мать, – ответил Оливер.

– Ну так что за беда, если и ругал, неблагодарная, негодная ты тварь?! – воскликнула миссис Сауербери. – Она заслужила все, что он о ней говорил, и даже больше.

– Нет, не заслужила, – сказал Оливер.

– Нет, заслужила, – сказала миссис Сауербери.

– Это неправда! – крикнул Оливер. – Неправда!

Миссис Сауербери залилась потоком слез.

Этот поток слез лишил мистера Сауербери возможности сделать выбор.