Суер-Выер и много чего ещё

Главное, что я не только нищий, я ещё и падший. Падший духом, понимаете? И так-то духу нет, а он ещё и падает!

Старпом подал гривенник.

Суер – целковый.

Я, как обычно, – подаяние.

Лоцман подал руку.

– Это ещё что такое? – спросил нищий духом, увидев руку лоцмана.

– Моя рука, друг, – отвечал Кацман. – Вот что поднимет ваш дух сильнее злата!

– Вы думаете? – засомневался нищий духом, рассматривая лоцманскую хиромантию.

– Да вы пожмите её.

Нищий духом осторожно взял лоцманскую ладонь и пожал бугры Венеры и Мантильский крест, растерянно оглядываясь по сторонам.

– Ну как? – спрашивал лоцман. – Маленько поднимает?

– Да вроде нет, – отвечал нищий духом.

– Ну тогда и хрен с тобой, дружище. Если уж моя рука бессильна – никакие червонцы не помогут.

Мы приблизились к человеку, который монотонно топтал одну фразу:

– Подайте беженцу! Подайте беженцу!

Вид у него был загнанный, как у борзой и зайца.

Не успели мы подойти – он вскочил, затряс руками и плечьми и, эдак дергаясь, кинулся стремглав бежать с криком: «Отстань! Отстань, проклятый!» Пробежав крут с двести ярдов, он пал на землю.

– Подайте беженцу! – задыхался он.

– От чего вы бежите, друг? – доброжелательно спросил Суер-Выер.

– Я бегу от самого себя, сэр, – отвечал нищий, обливаясь потом.

– И давно?

– Всю жизнь. И никак не могу убежать. Этот противный «я сам» всё время меня догоняет. Да вы поглядите.

Он снова вскочил с места и закричал самому себе: «Отстань! Отстань, мерзавец!» – и рванул с места так, что песок брызнул из-под копыт.

Пробежав двести ярдов, он вернулся обратно и рухнул на песок.

– Вы видели, сэр? Видели? Мне удалось обогнать самого себя на тридцать восьмом скаку, но на семьдесят девятом эта сволочь снова меня догнала! Подайте, сэр, беженцу от самого себя.

Суер подал целковый.

Старпом – гривенник.

Я подал подаяние.

Лоцман подал пример достойного поведения в обществе.

Очевидно наглядевшись на лоцмана, несчастный беженец снова вскочил и на этот раз взял старт с большой ловкостью.