Суер-Выер и много чего ещё

формальность одна и неразбериха, кто чего и как…

– Скажите, пожалуйста, господа, – печально проговорил сэр Суер-Выер, – ответьте честно: неужели за каждым человеком чего-нибудь и водится такое, о чём допрашивать и в могиле надо?

– Ишь ты… – ухмыльнулся Дыбов, – стесняешься… а ты не тушуйся… мы, конечно, сейчас рюмку осушаем, но если уж нас к тебе пошлют…

– Да нет, – успокоительно мигнул Жипцов. – Иной, если сознаётся и греха невеликие, так просто – под микитки, в ухо – и валяйся дальше, другому – зубы выбьешь.

Бывают и такие, которым сам чекушку принесёшь, к самым-то простым нас не посылают, там другие ползут. Там у них своя арифметика. Чего знаем – того знаем, а чего не знаем… про то… но бывает, и целыми фамильями попадаются, прямо косяком идут: папаша, сынок, внучик, а там попёрли племяннички, удержу нет, и всё воры да убивцы. А сейчас новую моду взяли: гармонистов каких-то завели. Ужас, к которому ни пошлют – гармонист.

– Много, много нынче гармонистов, – подтвердил и Дыбов.

 – Ух, люблю молоки!

– Но это не те гармонисты, что на гармони наяривают да частушки орут, а те, что гармонию устраивали там, наверху. Нас-то с Дыбовым ко многим посылали… мы уж думали, кончились они, ан нет, то тут, то там – опять гармонист.

К этому моменту разговора мы осушили, наверно, уже с дюжину бутылок, но и тема была такая сложная, что хотелось её немного разнообразить.

– Стюк-стюк-стюк-стюк… – послышался вдруг странный звук, и мы увидели за стеклом птичку. Это была простая синица, она-то и колотила клювиком об стекло.

– Ух ты! – сказал Дыбов и залпом осушил рюмку.

– Ну вот и всё, кореша, – сказал и Жипцов, надевая кепку. – Спасибо за конпанию. Это Жилдобин.

– Это? – вздрогнул лоцман, указывая на синицу.

– Да нет, – успокоил Жипцов. – Это птичка, от Жилдобина привет.

– Рожу зря мыли… – ворчал Дыбов, – морду скребли… Ладно… – И они прямо с табуретов утекли в погреб.

Глава LXXXI

Бескудников

– Ну вот и открыли островок, – мрачно констатировал Суер.

 – Вот с какими упырями приходится пить.

– Бывало и другое, кэп, – сказал я. – Бывало, чокались и с их клиентами.

– Ну и рожи, – сказал Кацман. – А брови-то, брови! Такими действительно только землю буровить.

– Чу! – сказал Пахомыч. – Чу, господа… прислушайтесь… из погреба.

Из-под крышки погреба, которую Жипцов с Дыбовым второпях неплотно прикрыли, слышались односложные железные реплики, судя по всему указания Жилдобина.