Суер-Выер и много чего ещё

Речь шла о каком-то, который многих угробил, потом говорилось, как к нему подползти: «…от Конотопа возьмёте левее, увидите корень дуба, как раз мимо гнилого колодца…», слышно было неважно, но когда Жипцов дополз, стало всё пояснее. Слушать было неприятно, но…

– Ну и ты что же? – спрашивал Жипцов, чиркая где-то далеко спичкой и закуривая. – Всех-всех людей хотел перебить?

– Всех, – отвечал испытуемый. – Но не удалось.

– А если б всех уложил, к кому бы тогда в гости пошёл?

– Нашли время по гостям ходить.

Уложил бы всех и сидел бы себе дома, выпивал, индюшку жарил. Но вот видите, не успел всех перебить. Расстреляли, гады. Лежу теперь в могиле, успокоился.

– Э-ке-ке, – сказал Жипцов. – Неужто наверху ещё расстреливают? А я и не знал. Но тебе это только так кажется, что ты успокоился. Вслед за мною-то ползёт Дыбов.

– А что Дыбов?

– Ничего особого… Дыбов как Дыбов… Как твоё фамилие-то? Ваганьков? Востряков? Ага… Вертухлятников… так вот, господин Вертухлятников, за ваши прегрешения и убиения живых человеков – а убивали вы и тела, и души в районах Средней Азии и Подмосковья – вам полагается разговор с господином Дыбовым… Толя? Ты чего там? Ползёшь?

– Да погоди, – послышалось из недр.

 – Тут одному попутно яйцо нафарширую… а кто там у тебя?

– Да этот, по бумагам Вертухлятников…

– Ты его пока подготовь, оторви чего-нибудь для острастки…

Вдруг там под землёй что-то захрустело, заклокотало, послышался грохот выстрела и крик Жипцова:

– Брось пушку, падла, не поможет!

– Чего там за шум? – спросил Дыбов.

– Да этот в гроб с собой браунинг притащил, отстреливается… да в кого-то из родственников попал, а тот – повешенный… умора, Толик! Ползи скорей, поглядишь.

– Погоди, сейчас венский кисель закончу, а ты червяков-то взял?

– Взял.

– Да ты, небось, только телесных взял. А задушевных взял червяков?

– С десяток.

– Напусти на него и на его потомство.

– На потомство десятка не хватит.

– А брал бы больше. С тобой, Жипцов, выпивать только хорошо, а работать накладно. Всё самому делай. Ты только допрашиваешь, а мне – в исполнение приводи.