Десятый сосед

– Ир, но и дальше так жить нельзя. Ложиться в постель и надеяться, что все закончится побыстрее. Чувствую себя какой-то проституткой, ей-богу.

– Олег тебе платит? – хохотнула Ирка. – За секс?

– Нет… – я вспомнила нашу недавнюю ссору и опять разозлилась. Нашел чем попрекать – что он больше зарабатывает! А мне что с того? Вкладывает он столько же, сколько я, только на мне ежедневные траты, а на нем крупные.

– Тогда не зазнавайся, до проститутки тебе еще расти и расти!

– Но это ненормально, Ир!

– Норма – состояние большинства.

Стало быть – нормально. Все терпят.

– Все? – я изумилась. – Помнишь же, с Алексом проблема была в другом…

– И ты тогдашняя себе сегодняшней страшно бы позавидовала, скажешь, не так? Мужик каждый день в постель тащит, а она еще недовольна!

– Ну не может быть, чтобы все женщины делились на тех, кто страдает без секса и тех, кто страдает от секса.

– Есть те, кто страдает без денег. Или потому что муж пьет. Или потому что она хочет детей, а он нет. Все что-нибудь терпят, Ева.

Жизнь – это череда компромиссов. Идеальных мужчин не существует. Но и идеальных женщин тоже.

– Эй! – мне захотелось разбавить ее трагичный тон. – А как же я? Разве я не идеальна?

Я вскочила с кресла и повертелась, глядя на свое отражение в стеклах шкафа. Стройные ноги, тонкая талия, хорошая кожа. Лишние килограммы налипают с годами, конечно, гораздо быстрее, особенно зимой.

Но сейчас я в своей лучшей форме.

Грудь небольшая, но упругая, ресницы длинные – и свои. И даже пухлые губы хороши без улучшений.

И короткое каре мне очень идет, наконец я нашла свою прическу.

– Дорогая, тебе сколько лет? – сразу нанесла удар в нежную сердцевинку Ирка.

– Двадцать девять.

– Почти тридцать, дорогая. Все. Последние недели твоей молодости тикает. Для мужчин ты просто перестанешь существовать. Для них и двадцать – уже много, но приходится смириться, что свеженьких на всех не хватит. Но бабы после тридцати интересуют только мужиков после пятидесяти, и то самых завалящих.

– Ир!

– Что, неправда? – она сощурилась.

– Правда… – я упала обратно в кресло и с горя отхлебнула остывшего чая с чертовым чабрецом. – Но можно было как-то понежнее.

– Тебе скажешь понежнее – ты, задрав хвост, помчишься на поиски приключений. Пока поймешь, что ничего лучше не светит, Олега уже подберет кто-нибудь поумнее.

Ирка пошла заваривать новую порцию чая, а я осталась осмыслять наш разговор. Обиднее всего, почему-то, было за прическу.