Блистательные годы. Гран-Канария

Она чуть пожала его руку, собираясь что-то ответить, когда звук автомобильного гудка заставил ее подбежать к окну.

– Это Йэн! Мы играем в гольф перед чаем.

Она весело повернулась и со смутным сожалением протянула руку:

– До свидания. Не стоит со мной спускаться. Нам надо успеть поиграть, пока еще светло.

Скрепя сердце он стоял у окна, глядя, как Овертон с торжествующей улыбкой и властной заботой усаживает Маргарет в машину и как они уезжают.

Глава 33

В тот вечер Дункан должен был встретиться с Анной, чтобы сходить на концерт филармонического оркестра.

Но теперь он позвонил миссис Гейт и оставил сообщение, что вынужден отменить встречу.

Однако около половины одиннадцатого Анна без предупреждения вошла в его комнату. Она сняла шляпку и опустилась в кресло. Затем, не обращая на него никакого внимания, взяла местную газету и принялась читать.

– Ну что, хороший концерт? – заставив себя поднять голову, спросил он.

– Я тоже не пошла.

Она была полна какой-то необычной многозначительности.

– Не притворяйся паинькой ради меня. Продолжай принимать сидячую ванну страданий.

Не обращая внимания на его сердитый взгляд, она невозмутимо продолжила:

– Послушай-ка местный орган новостей и общественной мысли: «Многочисленным друзьям мисс Маргарет Скотт и доктора Йэна Овертона в Сент-Эндрюсе будет крайне интересно узнать об их помолвке, объявленной минувшим вечером миссис Инглис, тетей мисс Скотт. Мисс Скотт, хорошо известная своей активностью среди светской молодежи города, является дочерью полковника Джона Скотта из Стинчар-Лоджа».

 – Она с отвращением отбросила газету. – Меня от этого тошнит. Ты никогда не любил эту девицу! Ты был влюблен в некий идеал. Ты возвел ее на пьедестал и встал на колени, чтобы поклоняться. Везде одно и то же. В моей стране каждый сын дровосека лелеет мечту о деве из schloss, то бишь замка.

Он свирепо посмотрел на нее, но Анна заявила:

– Она всего лишь тщеславная, эгоистичная, пустоголовая маленькая кокетка.

Подумай, как бы рядом с ней ты смог бы заниматься своим делом – с этими ее вечными прихотями, ее дурацкими вечеринками, ее светскими замашками…

– Анна! – Дункан вскочил, потемнев от гнева.

– Да знаю, знаю! – небрежно отмахнулась она от него. – Если бы я не прооперировала твою руку, ты бы прикончил меня на месте. И если бы я не считала, что под этой твоей сентиментальной шкурой кроется что-то хорошее, я бы встала и ушла навсегда.