Блистательные годы. Гран-Канария

Он беспомощно посмотрел на нее и снова опустился на стул.

– Так-то лучше, – продолжала она уже с другой интонацией. – Я знаю, что тебе больно. Я знаю, каково это – чувствовать, что она выбрала Овертона. – На ее лице отобразилась медленная, циничная улыбка. – Не переживай. Он не будет счастлив. И она тоже.

– Анна, помолчи! – Он сжал голову руками.

– Сестра Доусон пыталась покончить с собой этим вечером, – неторопливо произнесла она.

– Что?

Сбитый с толку, он поднял на нее глаза. Затем смысл сказанного потряс его подобно удару.

Анна кивнула.

– Бездарная, грязная интрижка. Ты можешь себе представить, чтобы квалифицированная медсестра именно в больнице заглотила пятьдесят таблеток снотворного? Мы как следует промыли ей желудок. Все об этом молчок. Сейчас ее отправили к родственникам в Перт. Она полностью восстановилась, но теперь уже… не как новенькая.

Дункан во все глаза смотрел на нее.

– После этой суматохи в ее комнате, естественно, царил хаос. Но вот это я увидела – и подумала, что стоит сохранить.

Она бросила ему пачку писем. Он медленно развязал тесемку. Они были от Овертона. Потребовалось всего несколько минут, чтобы раскрыть их суть.

– Да, – заметила она, когда он поднял на нее взгляд. – Твой дорогой, добрый друг завис у нас прямо на краю пропасти. Будет приятно посмотреть, как он туда падает.

– Нет!

– Почему нет? Он сам напросился, оклеветав нас, этот достойный образец, соблазняющий собственных медсестер!

Дункан с суровым видом покачал головой:

– Это не по мне, Анна! Ни за что! Маргарет этого не вынесет.

Я буду драться с Овертоном, но не так.

Глава 34

Она, прищурившись, следила за ним, умело перестраиваясь на ходу.

– Возможно, ты прав. Только хотелось увидеть, как ты действительно намереваешься разделаться с этим человеком. Теперь я, в общем, знаю, как ты можешь это сделать. Когда ты заканчиваешь в «Виктории»?

– В середине октября – если меня не выгонят раньше.

– Великолепно! Уходи четырнадцатого октября для разнообразия.

Хороший, чистый воздух выветрит, мой друг, все заблуждения из твоей головы. Гарантирую, что через какие-то четыре недели ты излечишься. А потом…

– Что потом?

– Потом я буду готова заняться тобой.

– Заняться мной?

– Комиссия предполагает перевести меня в Эдинбург – это пока что не официально, но практически решено. Я получу серьезное назначение со всеми привилегиями в больнице при Фонде Уоллеса.