Ланарк. Жизнь в четырех книгах

Тронув его за руку, Рима произнесла спокойно:

– Прости… я не хотела сказать гадость. На самом деле я волнуюсь.

Едва не рассмеявшись от облегчения, Ланарк нежно привлек ее к себе:

– Хорошо, что ты сказала. Я уж подумывал сойти и отправиться домой.

– Не нужно все принимать всерьез.

Грузовик ехал по широким улицам вдоль заросших садов, потом свернул в изогнутую подъездную аллею, обсаженную кустарником. Там и сям среди темной листвы поблескивала в свете фар изморозь. Макпейк посигналил и остановил грузовик перед большим зданием.

Все вышли. Дом был квадратный, трехэтажный, с флигелями и теплицей. В окружении лиственниц, падуба и рододендронов он выглядел уютно и уединенно, однако в окнах горел свет, звучала музыка, на гравии у крыльца теснилось много автомобилей. Передняя дверь была распахнута, но Сладден, прежде чем повести свою компанию в холл, нажал кнопку звонка. Внутри царила тяжеловесная роскошь: пол был мозаичный, стены отделаны дубовыми панелями, подножие лестницы отделяли от остального пространства две колонны из черного мрамора. Из двери справа выглянула маленькая фигурка. Это был Глопи. Он оказался ниже и толще, чем запомнилось Ланарку, в волосах поблескивала проседь. На нем был серебристый парчовый жилет.

– Вот и ты, Сладден, – произнес он. – Оставьте пальто здесь, ладно?

Помещение было увешано натюрмортами в золоченых рамах, изображавшими фрукты и омаров. Овальный столик в центре был завален пальто и шарфами. С ухмылкой глядя на Ланарка, помогавшего Риме раздеться, Глопи сказал:

– Привет, привет! Добрались все-таки.

С моей помощью у вас получилось бы быстрее.

– Так это ваш пансион?

– Не то чтобы мой собственный. Наверно, вы можете называть меня консьержем.

– Чем-чем?

– С какой стати вы мне хамите? Я вас не обижал.

– Ты не понял нашего человека-загадку, Глопи, – вмешался Сладден, поправлявший перед зеркалом галстук. – Он никогда не хамит. Он всегда очень серьезен. Где состоится сегодняшняя пирушка?

– Мы собрались в гостиной на первом этаже.

Внутренние стены и двери дома были, казалось, звуконепроницаемы: в холле царила тишина, если не считать шагов по мозаичному полу, но за противоположной дверью открылась заполненная толпой комната, где под громкий джаз танцевали пары. Публика была того же сорта, как в «Элите», только девушки наряжены более экзотично, а кроме того, Ланарку бросились в глаза несколько пожилых мужчин в темных деловых костюмах. Ланарк взял Риму за руку и повел внутрь.