Карусель

– Мне гораздо больше нравится называть тебя «Дженни» и на ты.

– Что ж, так тоже можно, – ответила она, улыбнувшись и покраснев. – Все эти парни, которые торчат в баре, думают, будто могут делать со мной что угодно. Вы никогда не пытались поцеловать меня, как они.

– Но не потому, что мне этого не хотелось, – со смехом ответил Бэзил.

Она не ответила, лишь с улыбкой посмотрела на него, и в ее глазах светилась нежность. Он был бы глупцом, если бы не увидел в этом предложения приступить к решительным действиям.

Он обвил руку вокруг ее талии и прикоснулся к губам, но изумился открытой покорности, с которой она приняла его объятия. Мимолетное напряжение вылилось в поцелуй столь страстный, что Бэзил ощутил дрожь в руках и ногах. Экипаж остановился у паба «Голден краун», и он помог Дженни выйти.

– Спокойной ночи.

На следующий день, когда он пришел в заведение, Дженни залилась ярким румянцем, но встретила его, как близкого человека, что в его мире, полном одиночества, было очень приятно.

Ему доставляло исключительное удовлетворение сознавать, что кто-то наконец им заинтересовался. Свобода просто прекрасна, но иногда выпадают моменты, когда человек начинает ждать, чтобы в его жизни появился кто-то, кого его появление и уход, здравие и болезнь не оставили бы равнодушным.

– Посиди еще, – попросила Дженни. – Я хочу кое-что тебе рассказать.

Он подождал, пока бар не опустеет.

– Я разорвала помолвку с Томом, – объявила она позже. – Вчера вечером он ждал на другой стороне улицы и видел, как мы вышли из паба вместе.

Сегодня утром он пришел и набросился на меня. Я сказала, что если ему что-то не нравится, – скатертью дорога. А потом он стал говорить гадости, и я дала ему понять, что больше не хочу иметь с ним ничего общего.

Какое-то время Бэзил молча смотрел на нее.

– Но разве он тебе не нравится, Дженни?

– Нет. Видеть его не могу. Раньше он был мне симпатичен, вполне. Но теперь все иначе. Я рада, что избавилась от него.

Бэзил не мог не понимать, что именно по его милости она разорвала помолвку. Он ощутил непривычное волнение человека, получившего власть, и его сердце забилось с ликованием и гордостью, но в то же время он опасался, что может навредить Дженни.

– Мне очень жаль, – пробормотал он. – Боюсь, я доставил тебе неприятности.

– Ты ведь не перестанешь сюда приходить из-за этого? – спросила она, с беспокойством вглядываясь в его лицо.